Для многих людей поиск сведений о родственниках, участвовавших в Великой Отечественной войне, начинается с единственной зацепки – старого письма с адресом полевой почты. Этот, казалось бы, простой набор букв и цифр открывает дверь в сложный мир архивного поиска, который требует специальных знаний, работы с разрозненными справочниками и понимания запутанной военной терминологии. Чтобы найти, где воевала часть, нужно выполнить последовательность действий, которая для неподготовленного человека становится непреодолимым барьером.

Именно для решения этой задачи и был создан «Бот боевой славы». Его главная цель – радикально снизить барьер входа в военный поиск, предоставив любому пользователю мощный и интуитивно понятный инструмент. Вместо часов, проведенных за изучением инструкций и сопоставлением данных вручную, пользователь может задать вопрос в свободной форме и за несколько секунд получить максимум полезной информации для дальнейшего погружения в историю своей семьи.

• Телеграм-бот
• MAX-бот (спасибо Александру Шишенину за помощь)

Чтобы справиться с такой нетривиальной задачей, потребовалось разработать сложную архитектуру, в которой каждый компонент выполняет свою узкоспециализированную роль.

1. Архитектура решения: формирование «цифрового поискового отряда»

В основе бота лежит не одна монолитная нейросеть, а целая система из нескольких специализированных ИИ-агентов, работающих как слаженная команда – «цифровой поисковый отряд». Такой подход позволяет декомпозировать сложную задачу на более простые и управляемые этапы, повышая точность и надежность всей системы.

1.1. Командир отряда: лейтенант Боев

Лейтенант Боев, от же CaptainAgent – это мозг всей операции. Он выступает в роли главного координатора, который первым встречает запрос пользователя. Его задача – проанализировать текст, определить намерение (интент) пользователя (например, «расшифровать адрес» или «узнать, где воевала часть») и направить задачу соответствующему агенту-исполнителю в «отряде». Он же собирает результаты работы всех специалистов и формирует итоговый, осмысленный ответ для человека.

1.2. Специалисты на задании: ключевые агенты и их роли

Каждый агент в «отряде» – это эксперт в своей области, решающий одну конкретную задачу с максимальной эффективностью.

Однако, прежде чем этот «отряд» смог приступить к работе, его нужно было обучить общему языку с пользователем – а это оказалось настоящим полем битвы.

2. Битва за понимание: трудности обучения языковой модели

Первым и самым серьезным вызовом стала разработка «Расшифровщика». Люди, далекие от архивного дела, формулируют запросы самым непредсказуемым образом: путают термины «полевая почта» и «войсковая часть», пишут номера с пробелами или дефисами, допускают опечатки. Нужно было научить языковую модель (LLM) видеть структуру в этом хаосе. Здесь сильно пригодилась база из 6800 реальных поисковых запросов, по которым пользователи попадали на сайт «Боевой славы» из Яндекса.

2.1. От хаоса к структуре: эволюция промпта

Путь к надежному распознаванию адресов прошел через несколько ключевых этапов доработки системного промпта – набора инструкций для языковой модели.

1. Начало: Первые промпты содержали простые инструкции, но они оказались неэффективными. Модель тонула в огромном разнообразии пользовательских запросов, путанице в терминах и исторических нюансах (например, разные типы адресации до и после 1943 года).
2. Усложнение: Чтобы повысить точность, промпт начал разрастаться. В него добавлялись глоссарии, подробные описания каждого термина («полевая почтовая станция», «войсковая часть – полевая почта»), примеры реальных запросов и правила их интерпретации в зависимости от даты. В итоге объем промпта превысил 10 КБ текста.
3. Прорыв: Качественный скачок произошел благодаря идее, предложенной Станиславом Рачинским (rkka.wiki). Вместо того чтобы пытаться сразу угадать, что имел в виду пользователь, модель последовательно проверяет запрос на соответствие каждому из четырех известных типов войсковых адресов. Модель анализирует запрос и для каждого типа выносит вердикт: «содержит», «вероятно содержит» или «не содержит» адрес данного типа. Это радикально повысило качество и предсказуемость распознавания.

2.2. Гарантия результата: как XML-разметка помогла «приручить» вывод модели

Даже с идеальным промптом оставалась проблема: языковая модель генерировала ответ в виде свободного текста с Markdown-разметкой. Такой формат был удобен для чтения, но совершенно ненадежен для программной обработки – малейшее изменение в форматировании ломало парсинг.

Решение оказалось простым и эффективным: заставить модель оборачивать результаты своей работы в XML-теги. Теперь ответ приходит в строго структурированном виде, например для запроса «п/п 2478 ч 425 как определить что за часть во время вов»:

<decipherResult>
  <analysis>
    <!-- Оценка соответствия запросу каждому типу адреса (0‑1‑2‑3) -->
    <type_0>0.05</type_0>
    <type_1>0.15</type_1>
    <type_2>0.95</type_2>
    <type_3>0.05</type_3>
  </analysis>
  <address>Тип 2: ппс 2478, часть 425</address>
  <comments>
    Запрос содержит обозначения «п/п 2478» (полевая почта = ппс) и «ч 425» (часть 425).        
    Это полностью соответствует формату типа 2 (ппс + условный номер части).
    Год «вов» (Великая Отечественная война) попадает в период использования типа 2 (октябрь 1942 – май 1943).
    Другие типы не удовлетворяют обязательному условию наличия слова «часть» и/или корректного формата ппс/вчпп.
  </comments>
</decipherResult>

Это позволило надежно извлекать нужные данные и передавать их на следующий этап обработки. С решенной проблемой парсинга фокус сместился на самый важный компонент системы: выбор языковой модели. Этот поиск превратился в настоящую одиссею, полную технических и геополитических препятствий.

3. Перебор моделей: путь проб, ошибок и неожиданных открытий

Поиск подходящей языковой модели для проекта превратился в настоящую драму, полную технических, экономических и даже геополитических препятствий.

3.1. От идеала к реальности

Эксперименты начались с лучших мировых моделей, но реальность быстро внесла свои коррективы.

• DeepSeek: На старте эта модель показала себя идеально. Она работала стабильно, предсказуемо и точно следовала инструкциям в промпте. Однако, когда дело дошло до развертывания, выяснилось, что ее API недоступно для оплаты из России, что сделало ее использование нецелесообразным.
• Gemini: Следующим шагом стал переход на модель от Google (это произошло синхронно с переходом на Antigravity и фреймворк A2A). Это потребовало значительной переработки и доводки промптов, которые изначально были оптимизированы под DeepSeek. Несмотря на все усилия, качество распознавания адресов заметно деградировало по сравнению с первоначальным вариантом. Например, модель Gemini упорно утверждала, что мсб – это «медсанбат», хотя на самом деле это «мотострелковый батальон», а это критически подрывало доверие к результатам поиска.

3.2. Переход на отечественные модели и его последствия

При переходе на облачную инфраструктуру Yandex Cloud было принято решение использовать российские модели. Этот, казалось бы, логичный шаг обернулся столкновением с двумя непредсказуемыми и почти фатальными для проекта проблемами.

• Цензура («Толерастика»): модели Яндекса наотрез отказывались обрабатывать запросы, содержащие определенные «чувствительные» слова. Например, найденное для «ппс 1461» в справочнике соответствие «3 мсд ВВ НКВД» приводило к ответу в духе «Я не могу об этом говорить». Проблема доходила до абсурда: толерантная автоматика («толерастика») могла сработать даже на определенные имена пользователей в логах, что делало отладку и анализ работы системы крайне затруднительными. Для чат-бота, работающего с историческими военными документами, такая цензура делала его практически бесполезным.

• Тайм-ауты API: GigaChat оказался лишён этого недостатка Яндекса, но следующим барьером стала связка двух отечественных гигантов: «Алиса» (Yandex) для расшифровки адреса и «GigaChat» (Сбер) для генерации финального ответа Капитаном. При обращении из инфраструктуры Yandex Cloud к API GigaChat постоянно происходили сбои по тайм-ауту на этапе авторизации. Это приводило к тому, что функция обработки запроса перезапускалась снова и снова, сжигая платные токены на повторном распознавании и так и не выдавая результат пользователю.

3.3. Прагматичный финал: выбор в пользу Open-Source

После череды неудач с коммерческими российскими моделями выбор пал на open-source модель gpt-oss-120b, развернутую в той же инфраструктуре Yandex Cloud. Этот выбор оказался проще, надёжнее и, как ни странно, дешевле. Но вскрылся очередной слой проблем. Например, получив от агента-почтмейстера точное название «1-й отдельный полк связи», оперсорсное творение OpenAI могло «сочинить» в итоговом ответе нечто вроде «отдельная полковая часть связи», искажая исходные данные. И уж конечно она, как и старшая коммерческая модель, постоянно пыжилась предложить пользователю следующий шаг, при этом совершенно не представляя, каким он на самом деле может быть. Тем не менее, это решение стало прагматичным компромиссом.

Недостатки GPT-OSS были не приговором, а инженерной задачей. Стало ясно, что для достижения исторической точности полагаться исключительно на LLM нельзя – нужно было ковать собственное «оружие». Первым на очереди стал инструмент для работы с военными аббревиатурами.

4. Акроним: создание словаря военных сокращений

Языковые модели, особенно open-source, плохо справляются с узкоспециализированными военными сокращениями. Они могут путать мсб (мотострелковый батальон) с «медсанбатом» или неверно интерпретировать гсд (не «гвардейская», а «горнострелковая» дивизия). Чтобы избежать фантазий модели, был создан агент «Сокращатель».

• Задача: У этого агента была двойная функция. Во-первых, он должен был расшифровывать сокращения, встречающиеся в названиях частей (например, мд → моторизованная дивизия, а не миномётная и не механизированная!). Во-вторых, что не менее важно, он должен был выполнять обратную операцию – находить каноническое сокращение для полного наименования. Это было необходимо для создания единого идентификатора для каждой воинской части, который позволил бы надежно связывать данные о ней из разных архивных источников.
• Решение: За основу был взят оцифрованный справочник армейских сокращений. Он был вручную очищен от дублей, обогащён справочниками rkka.wiki и скомпилирован в специальное «дерево сокращений». Оно позволяет обрабатывать сложные и неоднозначные случаи, когда одно и то же сокращение может иметь несколько значений в зависимости от контекста. Например, ад означает «артиллерийская дивизия», а ад ДД – «авиационная дивизия дальнего действия». Этот компонент стал решающим для повышения качества генерации ответа системой.

После того как ключевые технические проблемы были решены, настало время передать прототип первым пользователям и задуматься о стратегии дальнейшего развития.

5. Запуск и первая обратная связь

Проект перешел на новый этап с началом закрытого бета-тестирования и формированием видения будущего развития. Тестирование началось 9 декабря, в День Героев Отечества. Одними из первых пользователей стали признанные эксперты в области военного поиска:

• Игорь Иванович Ивлев, создатель сайта soldat.ru, с которого для многих начинался путь в военном поиске. Его справочниками ППС и ВЧПП мы пользуемся в боте. Справочники условных номеров полевых почт будут совместными усилиями оцифрованы и внесены в базу (пока для примера внесены условные номера Волховского фронта и 2-й Ударной армии)
• Станислав Рачинский, создатель rkka.wiki, который оцифровал Составы и Перечни. Хотя на сайте выложено всего 7 перечней из 34, это уже 33000 войсковых формирований. Просто вдумайтесь в это. Его труд по оцифровке перечней будет продолжен и общими усилиями завершён
• Михаил Дымшиц, член президиума Союза филателистов России, историк почты, десятки лет кропотливо исследующий тему военно-почтовых и в особенности военно-морских почтовых станций и военной цензуры. В боте используется собранный им Справочник учреждений военно-полевой почты РККА, 1939-1945 гг. (М. Дымшиц, Москва, 2025)

6. Текущие задачи и перспективы

Следующими в списке задачи являются агенты «Состав» и «Перечень». Задача этих агентов – привязать найденное наименование к действительной войсковой части и установить её подчинение фронту. Это позволяет в конечном счёте ответить на вопрос «где было написано фронтовое письмо?» Здесь мы столкнулись с непростой инженерной задачей: как представлять и передавать данные, постоянно изменяющиеся во времени?

6.1. Модель данных: темпоральные графы

Главное направление работы прямо сейчас – осмысление архитектуры данных, проектирование модели данных и разработка протоколов обмена данными. Видится плодотворной концепция темпоральных графов, идея которой – представлять историю каждого воинского формирования (полка, дивизии, армии) не как статичную запись, а как непрерывную временную линию его «судьбы».

Такой граф позволит отслеживать всю историю части:

• Создание: когда и где она была сформирована.
• Переименования: как менялось ее название (например, стала «армейской»)
• Переформирования: как объединялась, как на базе неё формировались другие части, как становилась «гвардейской».
• Переподчинения: как менялась ее принадлежность к более крупным соединениям.
• Расформирование: когда она прекратила свое существование.

Вспомните недавно опубликованный дневник Державина (1-я часть, 2-я часть). Его 207-й артиллерийский полк сначала был корпусным, затем стал армейским, а потом стал гаубичным и вошел в состав артиллерийской бригады. С точки зрения непрерывности истории, это одна и та же боевая единица, но в разных справочниках она может фигурировать под разными именами и с разным подчинением. Темпоральный граф позволит связать все эти «состояния» в единую цепочку, восстанавливать «разрывы» в боевом пути и проверять поисковые гипотезы с очень высокой степенью доказуемости.

6.2. Примат доказуемости (The Primacy of Provenance)

В контексте темпорального графа и исторического поиска задача доказуемости является первостепенной. Утверждение является истинным, только если оно доказуемо и соответствует всем остальным доказанным фактам. Наличие фактов, которые не стыкуются с доказанными (возможные, но малоправдоподобные события) делает их неистинными без дополнительного обоснования, т.е. несущественными, и наоборот: возможность проследить происхождение (provenance) факта придает ему ценность в экосистеме майнинга исторической памяти.

Заключение: уроки, извлеченные из разработки

Путь создания чат-бота «Боевая слава» наглядно демонстрирует, что разработка сложного ИИ-продукта – это итеративный процесс, полный проб и ошибок. Он требует упорства для преодоления как ожидаемых технических трудностей, связанных с обучением моделей и обработкой данных, так и совершенно непредвиденных препятствий, будь то цензурные ограничения или межкорпоративные проблемы с API.

Эта история доказывает, что, вооружившись современными инструментами и поддержкой экспертного сообщества, можно создать мощный и полезный сервис. «Бот боевой славы» уже прошёл боевое крещение на «Уроке памяти и славы» в Волгограде и уверенно движется к тому, чтобы помогать тысячам людей прикоснуться к истории своей семьи и своей страны.

Во второй части своего дневника лейтенант Державин Константин Григорьевич (7.01.1922), командир взвода управления штабной батареи, продолжает освещать боевой путь 207-го армейского артиллерийского полка АРГК 10-й пушечной артиллерийской бригады (207 аап 10 пабр) и своих однокашников из 111-го «непромокаемого» классного отделения 8-й специальной артиллерийской школы г. Ленинграда.

• Часть 1 (5.08.1941 – 16.07.1942)
• Часть 2 (3.08.1942 – 23.01.1944)

Между первой и второй частями дневника в полку произошли изменения командного состава, которые отметил в своей книге «Перехожу на поражение» (1988) ещё один ветеран 207 ап и 10 пабр Бойков Владимир Иванович (1913):

В конце июля [1942 года] по подразделениям разнеслась весть: подполковник Пиленко расстается с полком и отбывает под Сталинград на должность начальника артиллерии [40-й Гвардейской] стрелковой дивизии.

Афанасий Максимович Пиленко принял полк в 1938 году после окончания Военной академии имени М. В. Фрунзе. Под его командованием полк достиг больших успехов в боевой подготовке в мирное время, хорошо проявил себя в период освобождения Западной Белоруссии, в боях на Карельском перешейке, в Великой Отечественной войне под Каменец-Подольским, Брянском и Белевом. В очень опасные и трудные ситуации попадал за это время наш 207-й, но командир, действуя решительно и умело, с честью выводил его из любого положения. За успехи в боевой и политической подготовке личного состава в мирное время А. М. Пиленко осенью 1940 года был награжден орденом «Знак Почета», а весной 1942 года за успешные боевые действия под Белевом орденом Красного Знамени.

Провожая командира полка, мы не знали, что больше не свидимся с ним. Весной 1944 года, будучи командующим артиллерией [104-го] стрелкового корпуса, [Гвардии] полковник Пиленко погиб в боях под Каменец-Подольским... [прим. ред.: настоящее место гибели – Могилёв-Подольский, который находится в 145 км западнее]

Но я забежал несколько вперед. После отъезда Афанасия Максимовича полк принял майор Пётр Иванович Иванов. Штаб возглавил капитан Александр Дмитриевич Семёнов, а на должность его первого помощника назначили меня [Бойков Владимир Иванович (1913)].

Дневник артиллериста. Часть 2

1942 год. Приказ №227 (3.08). Wirbelwind / Смерч (11.08). Старший лейтенант (15.10). Галя вышла замуж (19.12). 1943 год. Жиздринская наступательная операция (22.02). Курская битва (12.07). Выведены из боя (20.09). Обратно на фронт (23.12). 1944 год. Калинковичско-Мозырская наступательная операция (10.01).

3 августа 1942 года

Немец на юге лезет вперёд, не жалея ни техники, ни людей. Оставлены нашими частями несколько городов, в их числе Ростов. По этому поводу вышел строгий приказ Сталина за №227 от 28 июля. Крутые меры необходимы. С такой техникой, которую дают сейчас, обороняться можно и успешно, для этой цели, мне кажется, в обороне не нужно спокойно сидеть, а беспокоить противника каждый час маленькими атаками, по ночам же не давать им спать при помощи мелких групп, которые могут наделать делов при умелом подходе больше, чем батальон. Немец ночных действий боится, значит здесь и бить нужно.

Плохо я разбираюсь в политике. Не могу читать между газетных строчек. Нечестную игру ведут наши союзники, берегут они силы к шапочному разбору, больше болтают о послевоенном устройстве, чем воюют. И это не помощь, что они оказывают нам сейчас, этого недостаточно. Необходимо вторжение с их стороны на территорию Германии, вот тогда фрицы запоют другими голосами. А танки, которые горят как спички, и консервы – это не то.

Эх, адреса Мурри не знаю [возможно, Мурри Генрих Августович (1923), командир отделения 80 тгабр], он бы объяснил их закулисную игру, всё же капитализм от фашизма недалеко ушёл. Яблоко от яблони падает рядом.

[Прим. ред.: историческая справка о Приказе №227 «Ни шагу назад!».

Данный приказ был введён 28 июля 1942 года как временная мера борьбы с трусами и паникёрами (полный текст см. здесь):

• на уровне Фронтов, Армий, корпусов и дивизий «снимать с постов» командующих, командиров и комиссаров, допустивших самовольный отход войск без приказа, отбирать у них ордена и медали и направлять их "для предания военному суду"
• на уровне Фронтов (400-700 тыс. человек) сформировать "от одного до трёх (смотря по обстановке) штрафных батальона (по 800 человек), куда направлять средних и старших командиров [мл. лейтенант и выше] и соответствующих политработников"
• на уровне Армий (50-100 тыс. человек) сформировать "от пяти до десяти (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой, куда направлять рядовых бойцов и младших командиров" (старшина и ниже)
• также на уровне Армий создавалось «3-5 хорошо вооружённых заградительных отряда (до 200 человек в каждом)»

29 октября 1944 года Приказом НКО № 0349 армейские заградотряды были расформированы, а их личный состав направлен на пополнение стрелковых частей.]

7 августа 1942 года

Утром вызвал НШ [начальник штаба – Семенов Александр Дмитриевич (1914), капитан], приказал сдать взвод [управления полка] лейтенанту Мозолевскому [Василий Захарович (1920 – 13.08.1943), также встречается написание Мазалевский, Музалевский], а мне принять взвод разведки полка. Наконец-то, эта работа мне будет по душе. Не знаю только, как расценивать это перемещение, или как повышение, или просто недостаток в командирах.

Нужно что-то предпринимать с дневниками. Пожалуй, придётся уничтожить, не исключена возможность попасть в лапы фрицев, я-то живым не дамся, но у мёртвого забрать могут. Постараюсь переслать домой.

11 августа 1942 года

В ответ на наше наступление немцы в районе Дудоровский [Ульяновский р-н, Орловская (с 1944 г. – Калужская) обл., retromap.ru] нанёс контрудар с целью захватить Козельск. Взял Ульяново.

Гулецкий [Николай Алексеевич (1922), лейтенант] сейчас находится со своим взводом в окружении. Сообщают, что дерутся хорошо. Кириллов [Владимир Григорьевич (1910), ст. лейтенант, командир 3-й батареи 207 аап АРГК] старый и опытный комбат, а главное – спокойный, в этом деле это, пожалуй, самое главное и решающее качество. Бои немцы ведут при мощной поддержке авиации и при наличии 250 танков. Удивительно, что идёт лесом.

[Прим. ред.: упоминание окружения 3-й батареи ст. лейтенанта Кириллова имеет интересную подоплёку (источник: Боевой путь 207 аап АРГК, см. стр. 105): «Третья батарея по распоряжению зам. командующего 61-й Армии полковника Егорова была 22.07.1942 передана в распоряжение начальника артиллерии 387 сд».

На самом деле «контрудар», о котором пишет Державин, был спланированной операцией “Wirbelwind” (часто переводят как «Смерч», реже как «Вихрь»). Отметим следующее: операция «Вирбельвинд» изначально преследовала цель спрямить «Сухиничский выступ», выглядевший следующим образом:

У Бойкова написано, что «противник прорвался вдоль реки Вытебеть, отрезав части 346-й и 387-й стрелковых дивизий от основных сил [61-й] армии». Противник при поддержке 400-500 танков, артиллерии и авиации подвинулся до 25 км, значительная часть войск попала в плен. Боевой путь Гулецкого на этом мог бы и закончиться.]

15 августа 1942 года

Четвёртый день фриц переходит от одной атаки к другой для того, чтобы взять деревню, он бросает 74 танка, 35 сжигают и атаку отбивают.

Бойцы научились их жечь, уже не боятся, как зимой. Это уже победа командиров и времени, последнее работает на нас незаметно, но последовательно и упорно. Нужно учить людей, учить, используя каждую минуту затишья, использовать конкретные эпизоды проведённых боев.

Своим разведчикам, [потому] что они ничего не знают, ежедневно провожу занятия. Завёл индивидуальный учёт обнаруженных целей. Практикую ведение разведки с других пунктов. Ворчат, но это необходимо. У КП [командир полка – майор Иванов Петр Иванович (1909)] прошу секундомер, он необходим на его пункте.

В обед по телефону подслушал интересный разговор.

– Волга, к телефону «девятого».

– «Девятый» слушает.

– Доложи обстановку

– До тех пор, пока не подвезете, ничего сообщать не буду. А подвезете – через каждые десять минут буду докладывать.

– Ну, ну, вот стемнеет, подкину немного.

– Вот добре. А то я подумал набить ствол гранатами, зарядить оставшимися пучками и выпалить, а то снова обнаглели. Утром удачно накрыл танки, да ещё катюша добавила, крепко получилось.

Пехота крепкой стала, зимой от одной дырявой коробки пыталась бежать, а сейчас со 100 борется и победительницей выходит.

[Прим. ред.: Что характерно, дневник Державина подсвечивает бои за Сухиничский выступ, которые в Советской историографии подробно не освещались. Собственного раздела на Памяти народа удостоился только Контрудар 22-29 августа, который нанесли 16-я Армия, 61-я Армия и вновь сформированная 3-я Танковая Армия.

Главным результатом кровопролитных боёв стало то, что на Сухиничском выступе Вермахт задействовал танковые соединения, которые снял с Ржевского направления и с южного направления – из-под Сталинграда. В книге «Танковый прорыв. Советские танки в боях 1937—1942 гг.» есть целая глава, посвященная обмену танковыми ударами на Сухиничском выступе в июле-августа 1942 года. Заканчивается она так:

Журнал боевых действий Главного командования вермахта назвал эту операцию «маленьким Верденом» и констатировал что «ее провал, несмотря на то, что было введено 400 танков, эхом отозвался на всем германском фронте».

Командующий войсками 16-й Армии генерал-лейтенант Баграмян Иван Христофорович (1897-1982) в апреле 1943 был награждён орденом Кутузова I степени «за успешное отражение наступления немецких войск в августе 1942 г. на Сухиничском выступе и за разгром вражеской группировки».]

11 октября 1942 года

Нагибин [Евгений Иванович (1921 – 15.08.1943), красноармеец, боец топографической службы], Бутаев [Дженардыко Дациевич (1918), ст. сержант, командир отделения разведки штабной батареи], Петров [Иван Александрович (1920), красноармеец, разведчик-наблюдатель взвода управления полка] награждены Правительственными наградами. НШ [начальник штаба – капитан Семенов Александр Дмитриевич (1914)] обещал остальных разведчиков оформить.

Сейчас работаю под начальством старшего лейтенанта Кириллова [Владимир Григорьевич (1910)], любит разведку и интересуется ей. У меня на пункте как в разведотделе, целая лаборатория, даже КП [командиру полка] понравилась, и самое главное заинтересовал людей. Сейчас уже сами лезут к приборам и стараются найти новые признаки деятельности своих целей. Характерно, что утренние заморозки помогают нам обнаружить действующие блиндажи: они покрываются инеем, как берлога у медведя.

Во взвод перетащил при помощи ст. лейтенанта Кириллова сержанта Тассо [Виктор Оскарович (1918)], художник, он мне был необходим, вместо него отдал ст. сержанта Агапова [не найден].

15 октября 1942 года

Утром вызвал НШ [начальник штаба] к телефону и приказал к 15:00 прибыть в штаб. Пришёл в батарею. Встретил Семёнов [Александр Дмитриевич (1914)], завёл в свою землянку, достал 2 кубика и прицепил на петлицы. Поздравил с присвоением очередного звания – Старший Лейтенант. Комбат [командир 3-й батареи – ст. лейтенант Кириллов] по этому случаю пригласил обедать, даже водки заставил выпить.

Село Мокрищево [Белёвский район, Тульская обл. retromap.ru]

10 декабря 1942 года

Всё реже и реже стал записывать впечатления, свои ошибки в свой дневник. Если так будет продолжаться, то придётся «месячником» назвать. А писать есть что, и плохого, и хорошего.

В настоящее время распрощались с Орловщиной, проехали по железной дороге около Москвы и сейчас находимся в районе лесов города Гжатск [с 1968 года – Гагарин], готовимся к нанесению удара. Совершили неплохой марш, оборудовали боевые порядки и готовимся к удару.

Здесь впервые построил пункт на дереве, высота большая, поработать пришлось основательно. На высоту 15 метров поднял миниатюрный домик, обзор обороны противника неплохой.

Построил блиндаж для КП [командира полка – майор Иванов], начальника разведки (он сейчас капитан [Кутузов Андрей Анисимович (1910)]), личного состава. Отработали документацию и послали в армию. За отчётность по разведке начальник разведки получил благодарность по 61-й Армии, то же самое и командир полка. Наши труды не пропали даром. В приказе всем артиллерийским частям армии предлагается вести документы, которые были разработаны нами.

Мои люди научились хорошо вести разведку, хорошо строить пункты, вести документацию и отлично стрелять. При возможности как вспомогательное думаю организовать отделение снайперов, которое помимо разведки будет вести охоту за фрицами.

Писем нет. Галочка упорно молчит, что с ней, почему нет писем? Не вышла ли она замуж? Выслал ей деньги, только получит ли? Давно не было писем. Из дома тоже ничего нет. В чем дело? Черти полосатые, они не представляют себе, сколько радости и уверенности приносят каждое лишнее их письмо.

19 декабря 1942 года

Передо мной письмо, письмо от Балаевой Галины Валентиновны, сейчас уже не Крапивина. Были светлые мечты, надежды на что-то… и вот всё рушилось. Она мне ещё не пишет этого, я не хочу верить, даже думать об этом. Но письмо Володьки [друг детства Цирковницкий Владимир Борисович (1921)] и факты – упрямая вещь. Лучше бы этого не знать.

2 января 1943 года

Исполнилось год, как я нахожусь в действующей армии. За один этот год, и столько испытаний – потеря отца, девушки, сестры, товарищей. Тяжёл путь первого года самостоятельной жизни. О потери Галины подтверждает Тарас [друг детства Тарасов Владимир Анатольевич (1924-1943)] своим сегодняшним письмом. Он, конечно, понимает мое состояние, пожалуй, он единственный, который знает о моей любви к ней.

Что ж, выкинем к чёртовой матери мечты о любви. Сейчас война. Отдаюсь полностью ей. В работе, в боях зарубцуется эта рана.

1943 год – год нашей победы встречали все вместе. Создали трехдневный запас водки, получил дополнительный паек. Вечером организовали торжественный ужин. Ровно в 24:00 наши батареи дали новогодний залп по одному из штабов фрицев.

Сейчас моя разведка полностью награждена, за исключением сержанта Тассо [Виктор Оскарович (1918)], но и на него послан материал. Незаменимый у меня человек. Вот только Волкова [Александр Дмитриевич (1921), разведчик-наблюдатель] нет, его ранило в руки, и сейчас находится в госпитале. Может, ещё и вернётся.

Землянка в лесу юго-восточнее Холопово 800 м [Гагаринский МО, Смоленская обл., retromap.ru]

7 января 1943 года

День рождения. Бедно прошёл, но весело. Пришёл Саша Кухтик [Александр Степанович (1923), ст. лейтенант, командир огневого взвода] – фронтовой друг, вместе с ним и отпраздновали своё 22-хлетие. Болтали долго, уже около трёх часов ночи. Только что ушёл Саша.

Ложусь спать, завтра вставать рано, нужно готовить отчёт по разведке, а то 10-го отправлять в штаб. Эх, плохо с бумагой и карандашами, быстрей бы наступление, у фрицев нашли бы.

19 января 1943 года

Рано утром получил приказ на снятие пункта и прибыть со взводом в штаб. Предвидится передислокация на другой участок. Немец откуда-то узнал о готовящимся ударе и подтянул сюда основательные силы, вот бы прихлопнуть. Конечно, командование этого не пропустит.

[Прим. ред.: в документе Боевой путь 207 аап АРГК сказано следующее:

С 1 по 18 января 1943 года полк занимал боевой порядок на участке 29 гв. сд 5 армии Западного Фронта. Огневые позиции в районе Калужская, Дровнино.]

27 января 1943 года

Совершив марш, прибыли в район города [Калуга]. Марш был очень тяжёлым, пришлось поработать основательно. Сейчас живём в лесу и учимся. Построил лучшую в полку землянку. «Петро» [Иванов Петр Иванович (1909)] ничего не сказал, значит, доволен.

10 февраля 1943 года

Закончилась наша стоянка. Полк находится на марше, я с разведкой впереди. Едем на рекогносцировку боевых порядков.

г. Сухиничи [Смоленская (с 1944 г. – Калужская) обл., retromap.ru]

[Прим. ред.: в ноябре 1942 полк был переброшен на правый фланг Западного фронта под Гжатск, а в середине февраля 1943 вернулся практически туда же, откуда уехал: на Сухиничский выступ. Боевой приказ штаба 10-й пушечной артиллерийской бригады (10 пабр) описывает это так:

Перед фронтом 16-й Армии противник обороняется на рубеже: Букань, Шировка, Усты, Дубровка и далее по правому берегу реки Жиздра.

10 пабр без огневых взводов к 05:00 11 февраля 1942 сосредотачивается в районе лес северо-восточнее Куклино, 15 км юго-западнее Сухиничи. Маршрут движения: Калуга, Перемышль, Козельск, Сухиничи, Куклино (протяжённость 118 км). Готовность к выступлению 16:00 9 февраля 1943 года.

207-й пушечный артиллерийский полк (207 пап) головой колонны пройти исходный пункт «Санаторий» в 17:15.

Подписано: командир бригады гв. полковник Азаренков [Иван Парфенович (1903 – 03.03.1943)], начальник штаба подполковник Гончаренко [Виктор Александрович (1908)].

Усиливая группировку на левом фланге Западного фронта, командование рассчитывало собрать кулак для наступления на Жиздру.]

18 марта 1943 года

Вот уже несколько дней, как закончились наши наступательные действия. Фрицев набили много, но продвинулись очень мало. Постараюсь подробно описать действия своего взвода.

Главнейшим недостатком операции было то, что в ночное время немец видел наши перегруппировки на дорогах. Были как на Невском – совершенно отсутствовала светомаскировка. Подготовка была длительной и для разведки достаточной. Я в этот раз НП [наблюдательный пункт] оборудовал на месте ОП [огневой позиции], предназначенной для прямой наводки. Три раза чуть не был отправлен на «тот свет». Два раза на пункте, и третий раз в подвижной разведке попал под наш налёт. Два раза стрелял, один раз совсем хорошо. Батарея ПТО [противотанковой обороны] осталась на месте. По нашим целям в этой операции полк много работал. У немцев нашёл много данных для доклада по разведке, познакомились с новыми видами вооружения.

В этих боях потеряли командира бригады [гв. полковник Азаренков Иван Парфенович (1903 – 03.03.1943)] – грамотный артиллерист был, фрицы долго помнить будут про нашу бригаду.

22 февраля 1943 года в 8:30 началась артподготовка, которая продолжалась в течение двух часов. За это время было выброшено 700 вагонов снарядов. Мы израсходовали 3500 снарядов. Наши снаряды в основном все легли в цели, и только одну батарею фрицы смогли увезти, остальные же все остались на месте.

Было много недостатков во взаимодействии между частями, и особенно в организации связи. Мало работают на рациях, а пора бы полностью переходить на них. Два раза пришлось ходить выбирать пункт для КП [командира полка] на высотах, которые находились у немцев, а на высоте 197,8 чуть к фрицам не попал со своей разведкой. Пехота выручила, вместе с ними ходили в атаку, и высоту забрали. В Ливадии [retromap.ru] пришлось спать вместе с фрицами, утром встали, узнали об этом, ну и в плен забрали.

Кириллов [Владимир Григорьевич (1910), ст. лейтенант] ушёл на повышение, принял [1-й] дивизион. Начальником у меня сейчас Балашов [Василий Иванович (1921), командир 4-й батареи 207 пап, ст. лейтенант], ни черта не понимающий в разведке.

После этой операции в полку большие перемены. Нольде [Лев Алексеевич (1921)] ушёл на огневую [6-ю] батарею, у нас начальник Евдокимов [Степан Григорьевич (1912 – 26.03.1943), командир батареи управления, ст. лейтенант].

[Прим. ред.: схема динамики боя частей 16 Армии 22-24 февраля 1943 года. 207 аап АРГК действовал в полосе наступления 31 гв. сд, 97 сд и 326 сд.

Жиздринская наступательная операция также не удостоилась упоминания на Памяти народа. Начавшаяся 22 февраля 1943 года попытка 16-й армии Западного фронта развить успех после Сталинграда и связать немецкие силы на центральном участке фронта застопорилась из-за поспешной подготовки, стратегической растянутости, отсутствия своевременной танковой поддержки и слабого взаимодействия родов войск. К концу марта 1943 года продвижение составило всего 10-13 км, освобождены лишь окрестности Орловской (с 1944 г. - Калужской) области, а главные задачи операции остались невыполненными.

Иногда с неудачей Жиздринской наступательной операции связывают отставку Командующего Западным фронтом: 27 февраля приказом № 0045 вместо «не справившегося с задачами руководства фронтом» генерал-лейтенанта Конева Ивана Степановича (1897 – 1973) назначили генерал-полковника Соколовского Василия Даниловича (1897 – 1968). Но основная версия другая: снятие Конева было следствием неудачной операции 5-й Армии по взятию Гжатска, при котором полностью погиб лыжный батальон и была сильно потрёпана 29-й гвардейская стрелковая дивизия (да, та самая 29 гв. сд 5 А, которой был в январе 1943 года придан наш 207-й артиллерийский полк).

Так или иначе, 1 мая 1943 года 16 армия, которой командовал генерал-лейтенант Баграмян Иван Христофорович (1897-1982), будет преобразована в 11 гв. армию.]

30 марта 1943 года

Во время оборудования штаба комбата [Евдокимова] по неосторожности разорвало миной (прыгающая авиабомба). Мне пришлось покинуть свою разведку и принять командование [батареей управления полка]. Просил у майора Семёнова [Александр Дмитриевич (1914), начальник штаба] и «Папаши» [майор Иванов Петр Иванович (1909)], чтоб в разведке оставил, но ничего не вышло. Приказал работать пока при штабе, в богадельне, в обществе тов. Кагамлицкого [не найден], с которым не найду общего языка, уж больно он трусоват.

В «Красной Звезде» прочитал рассказ Павленко «Два письма» [не найдено], только расстроился. Всё не забуду про Галю, забудусь, и думаю, что она ждёт меня.

Сегодня под действием весны даже мечтать начал, на минуту забыл про войну, утки вывели из равновесия. Захотелось закинуть ружьё за плечи и пойти на зорьке на тока… но война, необходима победа, победа любой ценой и побыстрее. А там восстанавливать и строить новое, в том числе и свою жизнь.

Высота 197,8

26 апреля 1943 года

Дали комбата [не установлен]. Работаю сейчас заместителем по строевой. С боевых порядков снялись и построили лагерь в лесу. Без гвоздей и соломы построили бараки, приобрёл опыт строительства жилья при помощи топора и пилы.

Использую каждую свободную минуту для самообразования. Привёл в порядок и обобщил записи по разведке в последней – Жиздринской операции. Сейчас изучаю новые правила стрельбы.

7 мая 1943 года

Получил приказ принять должность начальника связи [1-го] дивизиона. Вот повезло, никогда не думал, что придётся быть паутинником, обещал «Папаша» продержать недолго и направить в разведку. Сейчас совершенно нет времени, приходится заниматься по ночам, я в связи профан, в училище на это дело не обращал внимания, да и часов на этот предмет давали мало.

Младшие командиры хорошие, учусь у них. Готовлюсь осуществить давнишнюю мечту – подать заявление о приеме в партию, в предстоящих боях, думаю, оправдаю доверие.

11 июня 1943 года (?)

Сейчас по-прежнему находимся на старых боевых порядках с задачей не пропустить танки противника. Все дни занят приведением в порядок имущества.

На протяжении нескольких дней был занят гонкой дёгтя, необходимого для озонировки(?) кабеля. Похож на чёрта, зато научился дёготь гнать.

Раздобыл угольного порошка, оказывается, большая ценность. В первых же боях раздобуду капсюлей, нацелил на это дело разведку.

Несколько слов о фотографии [не сохранилась]: вид угрюмый ввиду нового назначения. В связи с этим даже писем никуда не писал, за что получил соответствующий нагоняй из г. Ленинграда.

Вспомнил про драм-кружковую Люду Сахарскую, написал ей письмо и получил ответ, ещё помнит. Получил письмо от Тараса, он сейчас находится в другой части, отведён на отдых.

Один из представителей ОЛВИЗ [предположительно, Общество Любителей Выпить и Закусить] нашёлся. Рад за это и, конечно, приветствую.

дер. Вёртное [Смоленская (с 1944 г. – Калужская) обл., retromap.ru]

11 июня 1943 года – вставка оригинала дневника

Очень мало свободного времени, но вкратце постараюсь записать. Сегодня решил осуществить свою мечту и подать заявление для поступления в кандидаты ВКП(б) [Всесоюзной коммунистической партии большевиков]. Ниже пишу одну рекомендацию:

Рекомендация

Знаю тов. Державина, Константина Григорьевича, с 1942 г. по совместной службе в 207 арт. полку как одного из боевых командиров, любящих своё дело. В борьбе с немецкими оккупантами проявляет мужество, отвагу, воспитывает в своих подчинённых чувство глубокой преданности Социалистической родине.

Рекомендую тов. Державина в кандидаты ВКП(б).

Член ВКП(б) с 1939 г. № п/б [партбилета] 3183719.

Зам. командира дивизиона по политической части /подпись.

11.6.43 г.

Написать вторую рекомендацию просто нет времени, торопили, нужно было всё сделать побыстрее. Её мне дал капитан Перестюк [Михаил Иванович (1918)]. Какую характеристику и рекомендацию даст комсомольская организация – не знаю. Боевая же характеристика получилась неплохой, жаль, что мне не удалось переписать её сюда. Ниже пишу своё заявление, вернее только копию с него:

В партийную организацию ... пап

От начальника связи 1/… [1-го дивизиона 207] пап РГК старшего лейтенанта Державина Константина Григорьевича

Заявление

Нет выше чести, как быть кандидатом, а в дальнейшем и членом великой большевистской партии Ленина-Сталина. Тем более, в период, когда на полях Отечественной войны решается её судьба. Хочу быть достойным кандидатом этой партии. Обязуюсь на деле оправдать это высокое звание и прошу партийную организацию принять меня в кандидаты ВКП(б).

Подпись: /Державин/

К сожалению, на этом придётся закончить.

Западный фронт

29 июня 1943 года

Сегодня решил несколько минут уделить дневнику и записать для памяти кое-что. Первым долгом нужно, конечно, отметить то, что я получил кандидатскую карточку, а месяца через 3-4 стану полноценным членом ВКП(б). [на этом оригинальная вставка обрывается]

5 июля 1943 года

В настоящее время происходят колоссальнейшие изменения в структуре армии, особенно в нашем роде войск. Создание таких мощных артиллерийских соединений говорит о больших и грандиозных планах. Значит, необходимо большая мощь огня, управляемая одним штабом. Это нужно только для решения тактических задач большего масштаба. Вот когда встанет на своё место роль разведки.

[Прим. ред.: в 1942-43 годах Красная Армия провела масштабную структурную реформу артиллерии, создав мощные соединения в виде артиллерийских бригад, дивизий и корпусов. Это было вызвано необходимостью повысить эффективность применения артиллерии в наступательных операциях и прорыве глубоко эшелонированной обороны противника, а также противодействовать танковым угрозам.

Ремарка К.Г. Державина о «мощных артиллерийских соединениях», по всей видимости, вызвана тем, что в июле 1943 года наш 207-й пушечный артиллерийский полк (207 пап) вошёл в состав 10-й пушечной артиллерийской бригады 6-й артиллерийской дивизии прорыва 8-го артиллерийского корпуса прорыва (10 пабр 6 адп 8 акп) 11 гв. А Западного фронта.

В состав 6 адп летом 1943 года входили:

1. 21-я лёгкая артиллерийская бригада (21 лабр, 72 x 76-мм пушки)
2. 18-я гаубичная артбригада (18 габр, 84 x 122-мм гаубицы)
3. 10-я пушечная артбригада (10 пабр, 36 x 152-мм пушек-гаубиц)
4. 118-я тяжёлая гаубичная бригада (118 тгабр, 32 x 152-мм гаубицы)
5. (до сентября 1943) 119-я гаубичная бригада большой мощности (119 габр БМ, 24 x 203-мм гаубицы)
6. 2-я миномётная бригада (2 минбр, 108 x 120-мм миномётов)

Летом 1944 года структура артиллерийских дивизий была усилена за счёт добавления тяжёлой миномётной и гвардейской миномётной (реактивной) бригад, а общее число стволов достигло 364 (см., например, 29 адп). В состав артиллерийских корпусов первоначально входило управление и две артиллерийские дивизии прорыва, а с конца 1944 года – три. Это были самые мощные артиллерийские соединения в мире.]

Нет времени много размышлять, мои предположения подтвердит время, а сейчас работать и работать, учиться самому и учить людей.

дер. Вёртное [Смоленская (с 1944 г. – Калужская) обл., retromap.ru]

Не удалось мне 5-го числа дописать, всё времени не хватает. Сегодня сменили боевой порядок. Впервые исполняю обязанности начальника паутины в бою. Нашёл целый ряд ошибок и упущений, приходится исправлять на ходу. Большой недостаток в людях, к тому же трое находятся в совершенно ненужном мне месте. Удивляюсь своим некоторым начальникам, которые больше думают об удобствах, чем о бое, выполнении задачи.

Марш совершил удачно, без потерь. Связь организовал раньше времени, сейчас меняю на «эрзац», тем самым создам резерв на продвижение. В сержанте Филонове [Иван Михайлович (1920), командир отделения взвода связи] ошибся, под разрывами работать не может, теряется.

Как только свободная минутка выпадает, снова и снова тянет в разведку. Между прочим, разведчиков необходимо учить работе на телефонном аппарате и, главное, на радиостанции.

Вчера был на наблюдательном пункте, два часа просидел за трубой, засёк батарею.

8 июля, р. Жиздра, опушка леса

[Прим. ред.: 11 июля 1943 – начало битвы на Курской дуге.]

11 июля 1943 года

Моя паутина работает более или менее нормально. В 3:00 пошли наши «кукурузники», бомбили замечательно. В 5:00 началась артподготовка. Фрицы не думали, что здесь сосредоточен такой кулак. Сейчас 19:00, но бой не утихает, части медленно, но уверенно идут вперёд.

Наладил связь с передовыми пунктами, людей не хватает, люди целый день на линии, сижу за коммутатором. К чёрту такую схему связи, нельзя сидеть около штаба, попробую ЦТС [центральная телефонная станция] развернуть около КНП [командно-наблюдательный пункт], линия будет живучее и связь надёжнее.

Вот Соргин [Александр Петрович (1921), старший телефонист управления 1-го дивизиона, ефрейтор] дежурит вторые сутки без смены. Линии новые прокладываю сам с командирами отделений. Мисана [Александр Степанович (1921), командир отделения связи, сержант] нужно представить к правительственной награде. Хорошо работает, этот не подведёт, главное не трус.

Вот радиосвязь не налажу, 3 станции из дивизиона неисправны, пока выручает ст. сержант Назаров [Геннадий Семенович (1909), командир отделения радиосвязи], это мастер своего дела, он выжимает из техники всё.

Состоялось ночью заседание партийного бюро. Я принят кандидатом в члены ВКП(б). Как и чем оправдать это доверие? Как жаль, что я не в разведке.

Очень часто получаю письма от Людмилы, не ожидал от неё этого. Раньше я её почему-то считал ветреной девчонкой, да и по рассказам Жорка такой вывод можно было сделать. Посмотрим, что будет дальше, на письма отвечаю регулярно.

На этом закончу. Снова заработала 155 мм, сейчас бьёт по нашему расположению. Интересно, где он её поставил, неплохая цель, есть за чем поохотиться. Надеюсь, мои разведчики не проморгают.

[Прим. ред.: упоминание нетипичного для Красной Армии и Вермахта калибра 155 мм заставило задаться вопросом: что вероятнее всего стреляло по позициям 207 пап 11 июля 1943 года на р. Жиздра?

Хотя советские артиллеристы могли называть все тяжелые немецкие гаубицы включая sFH 18 (150 мм) «155-мм» условно, в районе Жиздры летом 1943 года это обозначение скорее всего соответствовало реальным французским трофеям sFH 414(f)/416(f), которые преобладали здесь над штатными sFH 18. Упоминание охоты за «155-мм пушкой» также коррелирует с тактикой применения этих орудий: их размещали на закрытых позициях из-за слабой мобильности (буксировка конной тягой), что объясняет реплику: "Интересно, где он её поставил".

Поэтому, если К.Г. Державин точно определил калибр (например, по найденным осколкам или данным звуковой разведки), то это был именно 155-мм французский трофей.

Гипотетически, это также могла быть трофейная советская 152-мм гаубица-пушка МЛ-20 – немцы использовали трофейные МЛ-20 под обозначением «15,2 cm KH.433/1(r)». Но, поскольку 207 пап сам был вооружен пушками МЛ-20, наш артиллерист опознал бы их как «наш 152-мм».]

12 июля 1943 года

Продвигаемся вперёд. Наша разведка и артиллерия поработали на славу. Наши ястребки сбили трёх Юнкерсов, красиво горят. Молодцы, лётчики, красиво дрались, несмотря, что их превосходство было.

Немцы не на шутку боятся нашей артиллерии, чтобы уберечь себя от огня приспособили чугунные капониры «крабы». Ничего, выворачивает и их.

Ведут пленных, немного помешались от нашего огонька.

дер. Восты

23 июля 1943 года

Не хватает времени регулярно записывать. События развиваются быстро, и я не успеваю за ними.

Весь запутался в проводах, одно разматываю, другое снимаю и перебрасываю вперёд. Людей развёл на две группы, двигаются перекатами. Открыли свой счёт этого наступления: подбили и сожгли 12 танков, имеем своих пленных, непосредственно участвовали во взятии нескольких населенных пунктов.

А вчера вечером получили радостные известия о нашей победе. 61-я [Армия] заняла город Болхов. Захвачены богатые трофеи: 600 орудий, 1000 миномётов, 1000 пулемётов, 300 танков, много пленных. Бельмо уничтожено.

Микола ранен, ранен на моих глазах. Отправлен в госпиталь. Сыч [Фёдор Сергеевич (1919 – 16.07.1943), сержант] – лучший командир орудия [3-й батареи] полка, кавалер ордена Отечественной войны второй степени, убит. Николай [ст. лейтенант Гулецкий Николай Алексеевич (1922), командир взвода управления 3-й батареи] отправлен в госпиталь, представлен к правительственной награде – ордену «Красная Звезда».

Неужели нашего брата в полку считают, как и в первые дни, молодняком? Сашка Кухтик [Александр Степанович (1923), ст. лейтенант, командир огневого взвода], Серёжка Филиппов [Сергей Васильевич (1922)] отлично работают, не уступая, а подчас и перекрывая стариков. Почему их не представляют наградам? [Прим. ред.: Справедливости ради – за этот бой ст. лейтенант Кухтик награждён орденом Красной Звезды.]

Я из своего взвода трёх человек представил к Правительственным наградам, должны получить. Почему до сих пор не награждён Тассо [Виктор Оскарович (1918)], он только сам лично обнаружил 23 артиллерийских батареи, до 100 пунктов и блиндажей. [Прим. ред.: ст. сержант Тассо также награждён орденом Красной Звезды «за время июльско-августовской операции» 1943 года].

Сволочи, изверги двуногие, до чего додумались – хуже зверей. В дер. Старица [Ульяновский р-н, Орловская (с 1944 г. – Калужская) обл., retromap.ru] в овраге немцы додумались в котле варить живых людей. Что ещё можно ожидать от этих чудовищ. В яме целое кладбище человеческих костей.

Становится совершенно темно, я ничего не вижу. Придётся закончить.

Дер. Сусеи [Ульяновский р-н, Орловская (с 1944 г. – Калужская) обл., retromap.ru]

18 августа 1943 года

Много прошло дней, много пройдено дорог и оставлено позади деревень. На опушках лесков и перекрестках дорог остались свежие холмики погибших бойцов. Придёт время, и мы вернёмся к этим могилам.

На 50 километров с ожесточенными боями продвинулись вперёд. Это победа, серьёзная летняя победа. Второй переломный момент в войне.

В боях за Хотынец [Орловская обл., retromap.ru] во время прокладки линии царапнуло. Под Карачевым [Брянская обл., retromap.ru] наши батареи дивизиона крепко отличились. За два дня прошли с боями свыше 50 км. Пятьдесят километров по дорогам, которым зимой пришлось отходить.

Немцы от наступающих частей пытались скрыть свои потери, по крайней мере, на этом участке фронта. Но здесь этого они не смогли сделать. В дер. Ульяново [Орловская (с 1944 г. – Калужская) обл., retromap.ru] на площади за два-три месяца выросло огромнейшее кладбище с березовыми крестами под каской. По рассказам жителей, меньше десяти человек в могилах редко хоронили. Часть нашли необходимое «жизненное пространство», ничего, скоро найдут и другие.

С каждым днём крепнут наши удары, люди становятся мастерами, а в скором времени будут «профессионалами». С каждым боем мы получаем такой опыт, который не всегда получишь в академии.

Вот некоторые маршруты:

Дудорово – Сеничкин – Алмазово – Ломна – Светлый Верх – Крапивна – Мелихово – Горицы – Сопово – Шваново [Ульяновский р-н, Орловская (с 1944 г. – Калужская) обл., retromap.ru] – южнее лес 1500 метров. Марш [40 км] проделан ночью. Дневной привал и отдых в лесу, купание в р. Вытебеть.

3-го августа снова вперёд по маршруту Клен – Алексеевка – Бутырки – Нижняя Шкава – Малая Михайловка – Глотово – Булатово – Льгово [Хотынецкий р-н, Орловская обл., retromap.ru] – 35 км марш. С хода заняты боевые порядки, заняты после короткого боя Ильинское – Студенка и другие пункты.

Смена огневых позиций, занятие ст. Хотынец [Орловская обл., retromap.ru], подбито три танка. У меня размотана вся связь, пользуюсь немецкой, они не успевают даже линию снимать.

Помогаем огнем и колесами. Люди не знают устали, только одно стремление вперёд и вперёд, как можно дальше и быстрее. Бои за ст. Хотынец – серьёзные танковые бои. После Хотынца немцы начали свои ночные отходы, стараясь задержать наше продвижение на наиболее выгодных рубежах.

Началось наступление на другом участке: Студенка – Ильинское – Льгово – Радовищи – Жудре – Алисово – Хотимль – Кульнево [Хотынецкий р-н, Орловская обл., retromap.ru].

Развернулись ожесточенные бои за город Карачев [Брянская обл., retromap.ru]. Наш [1-й] дивизион успевает за пехотой, сапёров не ждем, дороги от мин очищаем сами.

Под Карачев свои пушки подтянули первые. С 4 человеками проложил 6 км линию с огневых позиций на пункт КД [командира дивизиона] и своевременно вынудили замолчать немецкий дивизион. Накрыли хорошо, посмотрим, что от него осталось, наблюдали 3 взрыва – видимо, рвались боеприпасы. Основной упор делаю на радио, работает хорошо, «папаша» не ругается.

Наблюдений много, но сейчас написать нет времени. Оставлю до первого удобного случая.

Окраины города Карачев [Брянская обл., retromap.ru]

20 августа 1943 года

Принесли письмо от незнакомого человека, он пишет всего несколько слов, вот они.

«Уважаемый тов. Державин, Ваш друг Тарасов от нас выбыл по случаю ранения 5-го августа, так что по нашему адресу писем ему не пишите. С боевым приветом к Вам, (незнакомый) красноармеец Левинсон».

Как ранен, где ранен, какое его состояние? Ничего больше нет. Неужели тяжело? Нет, не может быть. Я его не должен потерять. Нет.

[Друг детства «Тарас» – красноармеец Тарасов Владимир Анатольевич (1924-1943) был призван 22 августа 1942 года и погиб 3 августа 1943 года, сражаясь в рядах 245 сп 123 сд 67-й Армии на Ленинградском фронте.]

Карачев [Брянская обл., retromap.ru]

27 августа 1943 года

Небольшая передышка. Дивизионы собирают свои трактора. Решил воспользоваться этим и подвести небольшой итог своей работы. Батареи, засеченные при капитане Кутузове [Андрей Анисимович (1910), начальник разведки] (обнаружены лично).

В районе дер. Коликово (Коликова роща) реактивный миномёт. В районе Волосово 75-мм отдельное орудие 27 августа подавлено. В районе Воробьево 2-х орудийная 150-мм батарея – подавлена.

Батареи противника, обнаруженные и засеченные при капитане Кириллове [Владимир Григорьевич (1910), командир 1-го дивизиона]:

• Волосово: 4-х орудийная 81-мм миномётная батарея – подавлена.
• Горшечный: 2-х орудийная 105-мм батарея 12 сентября – уничтожена.
• В районе Леоново 81-мм миномёт 5 октября – не подавлена.
• В районе Ливадия [retromap.ru] 105-мм 4-х орудийная батарея – подавлена.
• В районе северо-западнее 1500 м Новая Деревня 75-мм батарея – подавлена.
• В районе северо-западнее 800 м Ерши 105-мм 2-х орудийная батарея – подавлена.
• В районе Больница 2-х орудийная 105-мм – подавлена.
• В районе Передель 75-мм отдельное орудие – не подавлено.
• В районе Поздняково 105-мм орудие 10 октября – не подавлено.
• В районе Мукомольного завода 2-х орудийная 75-мм 12 октября – уничтожено.
• В районе Славинка 75-мм орудие 15 октября – уничтожено.
• В районе высоты «Очки», что южнее коммуны Большевик [не указано, что именно] – уничтожено.
• В районе Верхняя Акимовка 150-мм 2-х орудийная батарея – не подавлена.
• В районе Прудонский 105-мм 2-х орудийная батарея – подавлена.
• В районе высоты, что юго-восточнее Прудонский, 2 самоходных орудия – заставили уйти.
• В районе Большое поле 2-х орудийная 105-мм батарея – не подавлена.

В районе Дудоровка вёл разведку один, материалы об обнаруженных целях переданы в штаб полка. Крупных целей обнаружено: две батареи 2-х орудийные 105-мм, одна батарея 150-мм 2-х орудийная, 105-мм миномётная батарея, наблюдательный пункт – четыре.

[Прим. ред.: официально днём разгрома немецких войск и окончания Курской битвы является 23 августа. Однако, Красная Армия продолжала преследовать отступающего противника до сентября, и представляется важным упомянуть об эпизоде боёв за Навлю:

С 1 по 8 сентября 1943 года полк поддерживал наступление 348 сд, 129 Орловской сд и 169 Сталинградской сд 11 гв. армии. В результате боёв прорвали оборону противника, ... 7.09 была взята станция и районный центр Навля.

Следующая таблица подводит итоги боевой деятельности 207 пап за периоды:

• Финская кампания с февраля 1940 г. по 12 марта 1940 г.
• За период с 22 июня 1941 г. по 21 июня 1942 г. (первый год войны)
• За период с 22 июня 1942 г. по 21 июня 1943 г. (второй год войны)
• Операция сев. Жиздра с 22 февраля 1943 г. по 22 марта 1943 г.
• Летняя операция с 12 июля 1943 г. по 8 сентября 1943 г.

Видно, что к весне-лету 1943 года 207 пап довёл мастерство контрбатарейной борьбы до высокого уровня.]

20 сентября 1943 года

Выведены из боя. Совершили марш. Остановка в дубовой роще в 3 км от г. Орла. Разбили место для землянок, парка, складов. Начали строительство.

Вот принесли письмо от Нины Виноградовой, пишет о смерти Тараса... Нет, я не хочу верить этому...

Дубовая роща. Дер. Знаменка [Орловская обл., retromap.ru]

5 октября 1943 года

Так и писать разучишься. И время по вечерам есть после отбоя, а ничего не получается.

Сегодня ходил в деревню. Достал «Марию Демченко». Но только и плохое настроение испортил. На мосту у регулировщиц стоит очередь. В деревне ничего нет, за исключением Людки, которая под аккомпанемент поет свою неизменную «Тёмная ночь». Голос неплохой, но скоро истреплется.

Был в Орле, но «рыцарское» воспитание не позволяет дурно относиться к девчатам. Пока только ночи проводишь, а утром не спавши на занятия. И хорошо, и плохо.

Лизунов [Николай Александрович (1923), начальник разведки дивизиона, ст. лейтенант] песенку сложил о нашей жизни:

Было время – славно воевали,
Многим фрицам шею наломали.
А теперь живём в землянке.

Или:

Выхожу я как-то на дорогу,
«Голосую», чтобы добраться в лес.
Вдруг шофёр остановился,
Командир полка явился и сказал внушительно: «Арест».

Про себя поёт, был у него такой случай, хотел побыстрее добраться до землянок, но попал на машину командира полка [Иванов] и получил 8 суток ареста.

Или вот ещё:

Ой, полковник, мочи больше нет,
Отпустите в зубной кабинет

и дальше.

А отсюда вывод ясен, и что врач зубной напрасен,
И что «самоволка» в полку есть.

Возвращаясь домой, решил посидеть на берегу и вышел из равновесия. Совсем-совсем недавно от восхода до заката бродил я в воде в своей Ухтоме, ловя рыбу. Хорошее время было. А вот сейчас офицер, людьми руководишь, боевые задачи выполняешь, являешься небольшим винтиком в сложном механизме.

Город Орёл

12 октября 1943 года

Только что вернулся с ночных занятий. Черт возьми. В районе нашего винтовочного полигона, севернее 400-300 м провалился в погреб и чуть не разбил самогонный аппарат.

Перепугал мамашу, гонят по ночам, а потом продают солдатам или меняют. Плохо жить вблизи деревни, трудно удержать. Ну что ей скажешь, говорит, немцы всё забрали, на хлеб нужно, вот и гоню.

«Петро» [Иванов Петр Иванович (1909)] придумал хорошую штуку. Построили винтовочный полигон. Любую стрельбу можно проводить. Для тренировки хорошая и нужная вещь. Нужно будет учесть и пользоваться впредь.

С «самоварниками» [миномётчики, 2 минбр] играли в футбол. Набили им 7:2, поедем играть в Орёл, посмотрим на их команду. Для этой встречи кое-кого берем из братского [486 пап]. Комбриг [гв. полковник Брюханов Анатолий Иосифович (1906-1959)] освободил нас от нарядов, сейчас тренируемся, команда сильная. Играю вратарем, а иногда правым краем. Частенько на поле выходит генерал [вероятно, генерал-майор артиллерии Битюцкий Алексей Степанович (1902), командир 6 адп], играет неплохо, хотя и пожилой. Физкультурой занимается систематически, нам учиться у него нужно.

20 октября 1943 года

Черт возьми, уже второй месяц пошёл, как здесь загораем. Скоро и деревьев не останется. На фронт хочется, там веселее.

Разве думали мы, когда ехали из-под Навли [освобождена 7 сентября 1943 г.], что здесь застрянем на такое время? Некоторые даже свадьбы справили, а по вечерам к шлагбауму целая толпа приходит, родня появилась. Нет, мы тогда рассчитывали в Орле в эшелон погрузиться.

КП [командир полка] обещает перевести меня начальником разведки дивизиона, вот это дело будет.

Орловские девчата и в глаза не смотрят. Плохая слава о них идёт, даже некоторые не признаются, что в Орле жили. В очередь становились для того, чтобы в публичный дом устроиться. А теперь не могут спокойно слушать песенку Б. Горбатого из «Непокоренная» [не найдено] – режет.

Нашлись такие среди них. Второй раз встречаю, первые в Калуге были, а теперь вот здесь.

22 октября 1943 года

г. Орёл, лес юго-западней, 3000 м

Выписка из приказа

по 10-й Пушечной Артиллерийской бригаде

8 октября 1943 г. № 08/н Действующая армия.

От имени Президиума Верховного Совета Союза ССР за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество

Награждаю:

Орденом «Красная Звезда»

1. Ст. техника-лейтенанта Герасименко Кузьму Ивановича [1918 г.р., ст. артиллерийский техник]

2. Ст. лейтенанта Державина Константина Григорьевича

3. Ефрейтора Иванова Ивана Михайловича [1922 г.р., ст. разведчик-наблюдатель].

Командир 10-й Пуш. Арт. Бригады, Гв. Полковник Брюханов [Анатолий Иосифович (1906 – 1959)]

24 октября 1943 года

Командир бригады вчера вручил ордена, я немного растерялся, как я, сын неизвестного сапожника, награждён орденом. Не помню, что я отвечал ему. Все силы приложу, чтобы оправдать эту награду.

Сегодня собрались все воспитанники нашей 8-й Специальной Артиллерийской школы г. Ленинграда 111-е «непромокаемое» классное отделение и «обмыли» свои награды. Домой прибрёл поздно, получилось неплохо. Жаль, Григория Матвеевича нельзя порадовать.

[Прим. ред.: личность отца ст. лейтенанта Державина представляет собой настоящую поисковую загадку. Дело в том, что в дневнике Константин Григорьевич фиксирует крайне скудные сведения об отце:

* георгиевский кавалер

* неизвестный сапожник

* Григорий Матвеевич

Но георгиевских кавалеров по имени «Григорий Державин» на портале gwar.mil.ru обнаружить не удаётся.

Поскольку в дальнейшем описании Константин Григорьевич характеризует себя в детстве как «оборвыша» и пишет, что отец «вывел его в люди», напрашивается вывод, что в семье он был приёмным ребёнком.]

11 ноября 1943 года

Два года тому назад в г. Белорецке мы вошли в славную семью наших офицеров [см. часть 1, запись от 11.11.1941 г.]. Знаний мало было, и полное отсутствие опыта и практики. Последнее приобретали сами, когда под усмешки «стариков», ветеранов, вкусивших отступление и бои в окружении... И вот два года напряженной работы... они кое-чему научили... сейчас многие старички плетутся сзади.

Два праздника. 7 лет нашему полку и 2 года, как мы в семье офицеров – еле до землянки добрался. Был на торжественном ужине.

Надоело, скорей бы на фронт. Идут бои, и мы там необходимы.

[Прим. ред.: Бойков Владимир Иванович (1913) посвятил боям 207 кап в окружении целую главу «В огненном кольце». Если вкратце, то в начале октября 1941 года 13-я Армия была окружена под Брянском и получила приказ прорываться из окружения, сохраняя матчасть.

9 октября 1941 соединения 13 А – 132-я, 143-я и 6-я стрелковые дивизии – прорвались через окружение в районе деревни Негино. Несколько мемуаров описывают этот эпизод – см. отличную подборку в паблике "Брянский фронт". Матчасть 207 кап в итоге пришлось уничтожить.

Но здесь бы хотелось заострить внимание на тех, кого К.Г. Державин называет «старичками», это список мы находим у Бойкова в следующем фрагменте (октябрь 1941 года):

На одной линии со мной, укрываясь за углами домов и сараев, за перевернутыми повозками, поленницами дров, толстыми бревнами и земляными бугорками, лежали мои однополчане и спокойно, экономя патроны, стреляли по атакующим немцам. Разные были люди мои боевые друзья - капитан И. Карпов, майор И. Прохоров, старшие лейтенанты А. Кутузов и Ф. Фадеев, политруки Г. Никулин, Н. Черненко, В. Ищенко, лейтенанты А. Семенов, А. Семин, М. Кузьмичев, младшие лейтенанты В. Кириллов, А. Ливеров, В. Иудин, Ф. Маскиса, сержанты М. Жук, И. Синегубов, В. Тассо, красноармейцы В. Работягин, Н. Хуснутдинов, А. Хропин и другие. Но всех нас - старших и младших, начальников и подчиненных, прошедших школу жизни и только вступавших в нее, - объединяла общность задачи: отразить огнем своего оружия атаку немцев и удержать поселок. От этого зависело наше дальнейшее существование как воинской части, зависела наша жизнь.

Возможно, некоторые "старички" действительно "плетутся сзади", но фактически именно старички составляют основу командования полка: майор Семенов Александр Дмитриевич (1914) стал начальником штаба, капитан Кутузов Андрей Анисимович (1910) - начальник разведки, капитан Маскиса Федот Поликарпович (1916) - начальник связи, капитан Кириллов Владимир Григорьевич (1910) - командир 1-го дивизиона, а сержант Тассо Виктор Оскарович (1918) представлен к наградам самим Державиным.]

12 декабря 1943 года

Получил приказ о назначении начальником разведки [1-го дивизиона]. Снова возвращаюсь к любимому занятию. Приступаю к подготовке разведки. Ежедневно нахожусь на выходах в поле. Со дня на день ждем приказа на погрузку и отправку на фронт.

И вот опять я с гитарой в вагоне,
Снова едем на фронт воевать.
До свидания, любимый наш город.
Обещаем тебе побеждать.

Как Лизунов [Николай Александрович (1923), выпускник 111-го «непромокаемого» отделения], под хмельком запоем и поедем. Уже ждать немного осталось, с сегодняшнего дня деятельная подготовка. Пора, давно пора, а то лес совсем редкий стал.

19 декабря 1943 года

Последние, последние деньки. Ещё одно-два заседания нашего общества ОЛВИЗ [предположительно, общество любителей выпить и закусить], и можно попрощаться с нашими знакомыми. Да, на будущий год грибки будут. Живы будем – завернем. Папаша по вечерам ежедневно устраивает танцы в нашем «клубе», подчас и сам приходит, иногда танцует, не обращая внимания на свою полноту.

Вчера товарищи Маскиса [Федот Поликарпович (1916), начальник связи полка, капитан], Лизунов [Николай Александрович (1923), начальник разведки дивизиона, ст. лейтенант], Поляков [Иван Николаевич (17.04.1919), командир 1-й батареи, ст. лейтенант], возвращаясь из деревни, притащили будку, видимо, снова девчат увели на ночь. Пришлось помочь водворить на место.

23 декабря 1943 года

9:30. В течение ночи закончили погрузку в эшелоны и с песнями оставили город Орёл. Долго будет вспоминать 6-ю артиллерийскую [дивизию]. Много девчат приходило провожать на вокзал, некоторые пьяные. «Мария Демченко» выручает. Пока путь лежит на Брянск.

[Прим. ред.: Демченко Мария Софроновна была звеньевой полеводческой бригады колхоза «Коминтерн» Петровского района Киевской области. В 30-40-е годы прошлого века её знал каждый советский человек. Она была простой колхозницей, однако прославилась на весь Союз за успехи в работе и перевыполнение плана, в результате чего удостоились встречи в И.В. Сталиным.

«А пятьсот центнеров с гектара дашь?» – спросил вождь. «Дам, товарищ Сталин», – ответила Мария.

Мы можем аккуратно предположить, что последняя цитата, выдернутая из контекста, в молодёжной среде превратила «Марию Демченко» в не вполне пристойный эвфемизм.

Естественно, за постоянное повышение планки в родном колхозе её не любили. Мария Софроновна так и не вышла замуж, застала развал Союза в лихие девяностые. Всё, за что Мария боролась и чему посвятила жизнь, разрушилась у неё на глазах (источник, https://dzen.ru/a/X9e7SRxdwRZS-Ekещё один).]

27 декабря 1943 года

В 3:00 прибыли на станцию Новобеличи [?], сейчас быстрым темпом разгружаемся и поорудийно заходим в лес. Передовая разведка уже ушла в район сосредоточения, и там боевые порядки, небольшой марш и будем на месте. Интересно, где придётся встречать Новый год?

1 января 1944 года

Моя разведка носы повесили. Нечем было отметить наступающий Новый год и только благодаря тому, что это разведчики, в самую последнюю минуту притащили две фляги водки.

Встретили все вместе, в гости пришёл Леонид Смирнов, наш поэт, и Матвеев [Александр Терентьевич (1919), лейтенант медслужбы, фельдшер 1-го дивизиона] (последний всё к нам поближе старается быть).

[Прим. ред.: Сержант Смирнов Леонид Александрович (1918), в 1945 – делопроизводитель хозяйственной части, в 1942-м году служил в 1-й батарее, которой тогда командовал Нольде Лев Алексеевич (1921). Бойков упоминает эпизод: «в этой батарее служили так называемые одногодичники – молодые люди с высшим образованием. После года службы они увольнялись командирами взводов запаса.

Нольде будто прочитал мои мысли.

– Тут люди с высшим образованием, профессора своего дела. Вот, пожалуйста, – лейтенант указал на двух красноармейцев. – Это Панкратов и Смирнов. До призыва в армию окончили институты. Конечно, они все с лету усваивают и работают отлично.]

Попели наши любимые песни, Тассо [Виктор Оскарович (1918)] сыграл на баяне. Начальство встречает праздник в деревне, ну а мы, люди маленькие, в лесу готовились к выходу на боевые порядки.

4 января 1944 года

Держат оборону и готовятся к наступлению наши старые друзья – 61-я Армия. Нас приняли неплохо. Заняли и оборудовали боевые порядки. Впервые строил пункт в болоте, в землю закапываться совершенно нельзя, только на один штык. Пришлось делать двойные стены и промежутки засыпать землей.

Сегодня утром встретили Сашку Воробьева [Александр Андреевич (1923)] и Женьку Кипяткова [Евгений Александрович (1922)].

Сашка – [Гвардии] капитан, работает комбатом [командир 2-й батареи 60 гв. кап 9 гв. ск 61 А; Евгений Кипятков – гв. ст. лейтенант, командир огневого взвода той же 2-й батареи]. Расцеловались, а вечером пошли к ним в гости, еле домой добрались. Микола чуть к немцам не угодил, хорошо пехота задержала.

Сейчас разведка правильная – Лизунов [Николай Александрович (1923), начальник разведки 3-го дивизиона, ст. лейтенант], Гулецкий Николай Алексеевич (1922), начальник разведки 2-го дивизиона] и я [1-й дивизион], как на подбор.

Встречу устроили у Лоптева [Виктор Николаевич (1924), в сентябре 1943 – ст. лейтенант, командир взвода управления 5-й батареи]. Сашка выручил из беды, отдал мне парабеллум. Сейчас вооружен, гора с плеч.

Разъезд

[Прим. ред.: 8 января 1944 года началась Калинковичско-Мозырская наступательная операция  Белорусского фронта, в которой участвовали 61-я армия (командующий – ген. л-т П.А. Белов) и 65-я армия (ген. л-т П.И. Батов) при поддержке 2-го и 7-го гвардейских кавалерийских корпусов, авиации 16-й воздушной армии и крупных артиллерийских соединений фронта.

Перед войсками ставилась задача разгромить немцев у Мозыря и Калинковичей, разрезать их коммуникации (дороги Мозырь–Петриков, Калинковичи–Жлобин) и создать плацдарм на Припяти.

После прорыва передовой оборонительной полосы командующий Белорусским фронтом генерал армии Константин Рокоссовский ввел в сражение южнее Мозыря 2-й и 7-й гвардейские кавалерийских корпуса. Белорусские партизаны лесными дорогами провели кавалеристов из района Ельска в тыл мозырской и калинковичской группировок противника. Гвардейцы-кавалеристы парализовали немецкие тылы, перерезали дорогу Мозырь — Петриков, лишили снабжения обороняющиеся части противника. В результате немецкое командование было вынуждено начать отвод своих войск (источник).]

10 января 1944 года

Получил записку от Яковлева [не установлен], приглашает в гости на рюмку водки. Нужно будет сходить – правда, очень трудно выбрать свободную минутку. Работы очень много, необходимо обнаружить и систематизировать цели, чтобы иметь представление об обороне. Немец здесь укрепился основательно, как видно, рубеж был подготовлен летом. Лесов боится, по сторонам железной дороги на 500 м все деревья свалил и через каждые 3 км имеет узел с многочисленным гарнизоном.

Болото. Разъезд

12 января 1944 года

Принял за правило по ночам ходить на передний край и разведывать пулемёты с блиндажами. В лунные ночи их хорошо видно по дыму. Пока ещё толкёмся перед Александровкой [Гомельская обл., retromap.ru]. Артиллерия противника ведёт интенсивный огонь, видимо, чувствует прибытие новых частей. Вчера ночью пытался забрать языка, но попались сами.

Наконец-то сбросили с первой линии обороны, по лесным дорогам двигаемся к г. Калинковичи [Гомельская обл., retromap.ru]. С двумя разведчиками и радистом пошёл вперёд за пехотой. Сильная оборона была здесь. Но взломали. То, что обрабатывал наш дивизион, осталось брошенным на месте, нечего было везти, если только на завод на переплавку.

Тассо [Виктор Оскарович (1918)] оставил сзади зарисовывать и вычерчивать схемы характерных укреплений.

14 января 1944 года

Идёт упорный бой за Калинковичи [Гомельская обл., retromap.ru]. Как неудачно стоит город – на большой поляне, кругом лес. На этом проклятом поле лёг лыжный батальон, хорошие боевые ребята были. Сволочи [фашисты], до середины поля допустил, а потом перекрестным пулемётным и миномётным огнем положил почти всех.

Испытал на себе, что значит артиллерийский огонь на осколочное действие в лесу, если буду КБ [командиром батареи], необходимо учесть и практиковать. К вечеру город был взят. Достал интересные чертежные документы, характеризующие оборону противника в лесу, в отчёте необходимо осветить.

15 января 1944 года

С двумя разведчиками и двумя радистами двигаюсь вперёд за пехотой. Сегодня заняли разъезд Клинск [Гомельская обл., retromap.ru]. Связь с полком хорошая. Батька работой доволен.

В связи с уходом от полка перешли на самоснабжение, употребляем в неограниченном количестве конину. Разведку веду из товарного вагона. Рядом действуют Гулецкий [Николай Алексеевич (1922)] и Лизунов [Николай Александрович (1923)]. Батька [командир полка Иванов Петр Иванович (1909)] за хорошую работу обещал представить к награде орденом Отечественной войны второй степени.

[Прим. ред.: видимо, на представил. Из троих начальников дивизионной разведки только ст. лейтенант Лизунов за участие в освобождении Калинковичей награждён орденом Красной Звезды.]

Последние два дня полк получал разведданные только через мою станцию. Целей пока мало, обнаружил только три 105-мм 4-х орудийных батареи, две подавлены, пока молчат. Продвинемся вперёд, посмотрим, что получилось. По одной корректировал огонь при помощи батареи Красочкина [Петр Никифорович (1919), ст. лейтенант, командир 1-й батареи].

Получил письмо от Галины, пока не забывает. Отвечу по возвращению.

Клинск [Гомельская обл., retromap.ru]

16 января 1944 года

За отличные боевые действия получили наименование «Мозырских» и благодарность тов. Сталина.

[Прим. ред.: За освобождение г. Мозырь (14.1.1944) в ходе Калинковичско-Мозырской операции 1944 г. во время Великой Отечественной войны приказом Верховного главнокомандующего от 15 января 1944 г. почётное наименование «Мозырские» получило 18 соединений и частей 61‑й армии и 16‑й воздушной армии Белорусского фронта (командующий генерал армии Рокоссовский Константин Константинович).

Части и соединения, которым присвоено почётное наименование «Мозырские»: 55‑я (полковник Н. Н. Заиюльев) и 415‑я (полковник П. И. Мощалков) стрелковые дивизии; 6‑я артиллерийская дивизия прорыва (генерал-майор А. С. Битюцкий); 3‑я (генерал-майор М. Д. Ягодин), 4‑я (генерал-майор Г. И. Панкратов), 14‑я (полковник Г. П. Коблов), 15‑я (генерал-майор И. Т. Чаленко) и 17‑я (генерал-майор П. Т. Курсаков) гвардейские кавалерийские дивизии; 234‑я истребительная авиационная дивизия (полковник Е. З. Татанашвили); 145‑й гвардейский истребительно-противотанковый (полковник С. Ф. Лобырев) и 1816‑й самоходный (подполковник М. Ф. Рыжанов) артиллерийские полки; 6‑й (полковник Н. И. Мурзаев) и 7‑й (майор Н. В. Перфирьев) гвардейские миномётные полки; 79‑й гвардейский (майор В. Е. Неделько) и 519‑й (майор К. Н. Мурга) истребительные авиационные полки; 810‑й отдельный реактивный артиллерийский дивизион (майор С. Я. Соловьёв); 20‑й отдельный огнемётный батальон (майор Н. М. Соколов); 344‑й инженерный батальон (инженер-капитан Г. В. Дёмин).

Войскам, участвовавшим в освобождении Мозыря, приказом Верховного главнокомандующего от 14 января 1944 г. объявлена благодарность, в Москве дан салют 20 артиллерийскими залпами из 224 орудий.

Конникам 14-й и 15-й гвардейских кавалерийских дивизий 7-го гв. кк в нашем блоге посвящён целый ряд статей, написанных сотрудником Луганского краеведческого музея С.В. Трошиной.]

Сейчас идут сильные бои за д. Клинск [Гомельская обл., retromap.ru]. [Противник] усилил миномётный огонь, раньше такой активности не было, видимо, подтянул резерв. Наконец-то полк подтянулся поближе, и я получил приказ на занятие пунктов и организацию СНД [сопряженное наблюдение дивизиона]. В течение ночи оборудовал НП, наблюдение веду с дерева.

Ещё и ещё раз восхищаюсь спокойствием и выдержкой Кириллова [Владимир Григорьевич (1910), капитан, командир 1-го дивизиона], он совершенно не прячется под ураганным огнём. А меня заставил с дерева слезть, чёрт возьми, неужели фриц заметил мой пункт? Неужели он проектируется на фоне леса? Нужно подобрать погуще ёлочку.

В Евдокимове [Владимир Алексеевич (1924), мл. сержант] не ошибся, из этого пехотинца получается отличный разведчик, обнаружил батарею, за которой я охотился два дня. Накрыли хорошо, больше стрелять не будет. Его представил к Правительственной награде – медали «За отвагу».

19 января 1944 года

Снарядов дают много, а целей нет. Каждая мелкая цель достаётся с большей трудностью. Здесь Папаша даже на пулемёты отпускает на 15-20 снарядов.

Идут бои за дер. Клинск [Гомельская обл., retromap.ru], деревня занимает очень выгодное для немцев положение – стоит на высоте, перед деревней чистое поле. Наши части находятся в лесу, от которого до деревни 1000-1200 метров. Наша пехота сосредоточена на опушке леса, в результате чего очень скученные боевые порядки, что приводит к излишним жертвам и потерям, особенно в конском составе.

По ночам, когда утихает бой, после того, как напишу все донесения, нанесу обстановку и цели на разведсхему, читаю стихи Симонова [Константин Михайлович (1915-1979), подполковник, специальный корреспондент газеты "Красная Звезда"]. Хорошо пишет. Солдат понимает его произведения и хорошо отзывается о них. Сам воюет, пишет не по рассказам других.

21 января 1944 года

Эти строки пишу в одном из отбитых дзот [деревоземляная огневая точка] деревни Клинск. Деревню взяли на рассвете без особого шума. Мои радисты отличились здесь: ранили, но с поля боя не ушли. Раненые серьёзно, придётся отправлять в госпиталь.

15:00. Получил приказ прибыть на пункт за получением задачи. Что ж, деревня взята. Значит, задачи выполнены, поедем дальше продвигать. В разведки потерь нет.

23 января 1944 года

В 4:00 получил команду «Отбой» и приказ прибыть в район ОП [огневых позиций]. Значит, снимаемся из этого района. Сегодня мои радисты меня порадовали, сообщив о замечательных победах под Ленинградом. Войска фронта начали наступление из районов Пулково и южнее Ораниенбаума. Овладели Ропша и Красное Село. Значит, скоро конец обстрелам, а там и конец блокаде.

[Прим. ред.: 14 января 1944 года началась операция «Январский гром» (Красносельско-Ропшинская наступательная операция), главная задача которой заключалась в ликвидации крупной группировки немецких сил вокруг Ленинграда в районе Петродворца (Петергоф) и Стрельны, освобождении от оккупантов Ропши, Красного Села, Пушкина и окрестностей.

42-я Армия наносила удар из района Пулково, 2-я ударная Армия – с Ораниенбаумского плацдарма.

К 20 января Ропша и Красное село были освобождены от оккупантов. (источник). Частям и соединениям, принимавшим участие в освобождении, Приказом Верховного Главнокомандующего 21 января 1944 г. присвоено почётное наименование Ропшинских и Красносельских.

27 января 1944 года по радио был зачитан приказ Военного совета Ленинградского фронта о полном освобождении Ленинграда от блокады.]

Конец 2-й части.

• Часть 1 (5.08.1941 – 16.07.1942)
• Часть 2 (3.08.1942 – 23.01.1944)

Державин Константин Григорьевич родился 7 января 1922 года в д. Ивановское Первомайского района Ярославской области. Переехал в Ленинград, живёт в Смольнинском районе, заводила в компании своих друзей, влюблён в девушку Галю. На начало войны его семья проживает в Ленинграде, а сам Константин – курсант Ленинградской 8-й Специальной Артиллерийской школы (САШ), командир «непромокаемого» 111-го классного отделения 8-й САШ (12 человек).

Весь боевой путь Державин Константин Григорьевич прошёл в рядах 207-го пушечного артиллерийского полка (207 пап), начиная с боевого крещения на Западном фронте под Белёвым в январе 1942-го года и заканчивая Берлинской операцией. Его дневник даёт прекрасное представление о неуклонном росте военного искусства не только полка, но и Красной Армии в целом. «Одноклассники» по 111-му классному отделению становятся «однополчанами», героями ВОВ, и за этой линией Константин также внимательно следит.

Для К.Г. Державина ключевой является фигура отца, кавалериста и «георгиевского кавалера». Отец много трудился на благо «своих сыновей» и остался в Ленинграде, в то время как мать с детьми выехали (видимо, в Ярославскую область). К сожалению, первая блокадная зима не оставила отцу никаких шансов. Отец умирает, любимая девушка выходит замуж, любимый друг детства погибает, и все свои переживания Константин доверяет своему дневнику.

До нашего времени дошла довольно толстая книга в переплёте, от руки переписанная с оригинала К.Г. Державиным в 1950-е годы. Оригинал, или «спутник», как называет его Константин Григорьевич, не сохранился, за исключением одной странички. Поэтому теоретически возможно, что исходный материал был изменён при переписывании.

Там, где было возможно установить личности, упоминания персоналий снабжены ссылками на Память народа. Боевой путь достоверно прослежен по исторической карте, которые мы сочли необходимым также приложить к тексту для понимания событий. Примечания редакторы даны приведены в квадратных скобках ([...]). В остальном перед вами – оригинальный дневник молодого ленинградского артиллериста, составленный им по ходу Великой Отечественной войны.

Публикация стала возможной только благодаря систематической работе Михаила Абрамовича Воронина («Старый альбом»), сохранившего для наследников Героев Великой Отечественной войны этот и многие другие подлинные исторические документы.

Дневник артиллериста. Часть 1

• Часть 1 (5.08.1941 – 16.07.1942)
• Часть 2 (3.08.1942 – 23.01.1944)

1941 год. Лагерь под Лугой (5.08). Выпуск лейтенантов (11.11). В эшелонах (20.12). 1942 год. Преследуем немцев (1.01). Боевое крещение (7.01). Смерть отца (30.04). Веснины наши (16.07).

«Победить или умереть, но умереть со славою, закрыть знамёна наших полков телами своими».
Пётр Багратион

5 августа 1941 года

Лагерь. Луга

Вернулись с занятий по артиллерии. Много учиться приходится, и особенно по ночам. Стараюсь оправдать завет своего отца, правда, в другой области, он был кавалерист, а я артиллерист-разведчик.

Нашел работу и специальность по душе – жизнь батарей наших. Отец был георгиевский кавалер, участник мировой войны, с первых дней её и до конца. Участвовал в Брусиловском прорыве – сражении по размаху русского характера.

И вот снова война. Война тяжёлая, упорная, не на жизнь, а на смерть. Хасан, Халхин-Гол, Финляндия – это арьергардные бои, разведка боем своего рода.

25 августа 1941 года

Ленинград

Упорнейшие бои на подступах к городу. Боями и созданием оборонительных рубежей руководит Климент Ефремович [Ворошилов (1881-1969)].

Судьба города в надёжных руках. Большинство жителей на постройке оборонительных сооружений. Все, кто свободен и в состоянии держать в руках лопату, находится на копке окопов, рвов.

Вечер. Ночь. Впереди трудовой день. Выход за выходом. Учение за учением. Времени мало, а изучить много нужно. Какие боевые дороги ждут нас?

Многих уже нет. Герман убит в Финляндии, наверное, сгорел в танке. Володька погиб вместе с пулемётом.

Ещё одна потеря. Пятидневные бои увенчались «успехом», а какой ценой? Зубы скалят над нашей кровью. Латвия, Эстония, Литва, Румыния. Веселись... Всё равно конец тебе. Наш народ отлично знает исторические примеры, как нужно защищать Родину. Придёт время, когда каждый куст для тебя будет смертью, в каждой ночи будут таиться взрывы, пожары, уничтожения.

Я больше не хочу быть здесь. Написал рапорт об отправке на фронт, могу работать командиром орудия, командиром отделения, а доучиваться будем после войны.

Как можно усидеть здесь, в тылу, когда там разрушают дом за домом, убивают сотни детей, женщин, стариков. А тыл стиснул зубы и работает упорно, настойчиво, каждая капля пота – лишний винтовочный патрон, лишний снаряд. Чем больше, тем лучше – ближе победа.

Итак, товарищ сержант [командир классного отделения], тебе вручено 11 человек твоих товарищей, ты отвечаешь за них. Скоро фронт, в училище не задержит ни одной лишней минуты, необходимо смириться с полученным отказом. Даже Кириллова, нашего командира взвода, на фронт не отпустили, а он награжден двумя орденами, Герой Советского Союза. Значит здесь нужнее.

[Прим.ред.: личность упомянутого командира взвода Кириллова, Героя Советского Союза, пока не установлена. Далее по тексту встречаются два его однофамильца].

10 сентября 1941 года

Город Белорецк [Башкирской АССР]

Сегодня ругал командир взвода за недостаточную подготовку взвода к занятиям. Казалось, всё было сделано, на деле Певзнер, Игнатов, Кухтик [Александр Степанович (1923)] не смогли пустяка сделать, необходимо поверять всё до мелочей и на честность друзей не доверяться.

Получены первые письма из Ленинграда. Правда, мне нет, но ведь папа работает, а кто больше напишет?

Читаю все корреспонденции фронта, артиллеристы работают на славу, так и должно быть. Наша артиллерия самая старая по своему возрасту, значит и самая богатая опытом, а в мирное время ее развитию и совершенствования уделялось достаточно внимания. Наша страна, не Франция 1939 года.

[Прим.ред.: на курсах 8-й САШ К.Г. Державин наверняка должен был изучать новейший опыт войны Германии против Франции (10 мая – 22 июня 1940).

Как пишет А.В. Исаев, «получив два окружения, одно путем прижимания к морю «ударом серпом» в мае, а второй как выше, Франция осталась без армии. Поэтому и сдалась».]

11 ноября 1941 года

город Белорецк [Башкирской АССР]

Кажется, пришли последние часы нашего пребывания на Урале. Получен приказ от командующего Уральским округом о нашем выпуске. Сегодня, по словам ст. лейтенанта Зиновьева, состоится торжественный обед.

22:00

Старший лейтенант Зиновьев оказался прав. Во время обеда мы пошли в столовую отдельно. «Непромокаемому» 111-му классному отделению присвоено звание «лейтенант».

На обеде был генерал, после обеда обмундировались. А вечером было торжественное собрание, где генерал-майор артиллерии Тынянских [Иван Михайлович (1890)] поздравил нас и предупредил нас о предстоящих трудностях, а также дал ряд практических советов, необходимых нам в ближайшем будущем.

Один из них я приведу здесь:

«Вы ещё молоды, не имеете достаточного опыта, а подчас и знаний, не смущайтесь этому на практической работе. Чего не знаешь – подойди и спроси узнающего командира, сержанта, красноармейца, это не унизит твоего авторитета, а наоборот возвысит в глазах подчиненных».

И второе: «Не теряться ни при каких обстоятельствах».

21 ноября 1941 года

Находимся на месте службы. Получили новую технику, ещё не была в боях, только что с заводов и складов. Получили самое дорогое – людей. Командую взводом [управления штабной батареи], все отцы мне, пока присматриваюсь, в этом деле нужно быть очень осторожным. Необдуманный поступок по отношению к подчиненному может привести к непоправимым последствиям.

[Прим. ред.: штабная батарея, она же батарея управления артиллерийского полка предназначена для ведения разведки и поддержания связи с артиллерийскими подразделениями. Батарея развертывает пункт управления командира артиллерийского полка.]

29 ноября 1941 года

Есть несколько минут свободного времени, попробую кое-что записать. Взвод находится на оборудовании кухни, работы распределены между исполнителями, на каждом участке поставлены старшие. Пройдет час, проверю исполнение.

Ещё раз вспомню беседу генерала. Последний раз он нам говорил о тактике немецкой армии и методах борьбы. Подчеркнул, что у немцев хорошо развитая разведка. Противник всё время ищет слабые места в обороне и, обнаружив их, сосредотачивает бронированный кулак и всей силой техники наносит удар в выбранном месте.

Главной ударной силой считает мотомеханизированные войска и танки. На них делают главную ставку. А раз так, то здесь необходимо искать и ключ к победе. Против танков будет работать артиллерия.

Нельзя забывать и о том, что для русского здорово, то для немца смерть.

Большое внимание в своей беседе генерал уделил трусости. Трусом быть – значит, предателем стать, бояться врага – значит сдаться ему. Врага бояться не следует, он всего лишь пьян, а поэтому и нагл. Подпусти его ближе и ударь всей мощью своего огня и умелостью своей.

Мы молоды, у нас нет ещё практики, но мы хотим победить для того, чтобы жить, и раз так, то борись с трудностью, будь непреклонным, устраняя ошибки, учись в бою, на отдыхе, на привале. Что можешь сделать сегодня, того не откладывай на завтра, особенно в бою.

Не смотри на того, кто отстал, а равняйся на тому, кто ушел вперед. Будь инициативным, принимай смело решение, а раз принял- не отступай от его решения. Решение артиллериста – это решение судеб десятков людей. Хладнокровие в любой обстановке – уже плюс для победы.

Правдивость во всех случаях жизни, особенно в бою. Не преувеличивай и не уменьшай действительности. В предрешенных вопросах не нужно бояться. «Быка берут за рога, а не за хвост». Самый строгий и суровый учитель – это жизнь.

[Прим. ред.: согласно документа «Боевой путь 207 армейского артиллерийского полка», в ноябре-декабре 1941 года:

...прибыло новое пополнение – его необходимо было в кратчайший срок обучить сложной артиллерийской науке. ... Полк был укомплектован комсоставом, рядовым и младшим комсоставом полностью согласно штата.

Матчасть артиллерии: 152 мм ПГ-37 – 18 штук. Из положенных 45 тракторов было получено лишь 21, и все они требовали среднего ремонта. Из положенных 131 автомашин было получено 46, из которых 16 требовали капитального ремонта, остальные среднего ремонта. Полк совершенно не был укомплектован имуществом связи, приборами, инженерным имуществом.

207-й корпусной, а впоследствии – армейский артиллерийский полк артиллерийского резерва Главного командования (АРГК) имел 3-х дивизионный состав, каждый дивизион состоял из 3-х батарей, по 2 орудия в каждой.]

20 декабря 1941 года

Станция Юдино [Горьковской железной дороги], близ города Казани

Снова колесная жизнь, но это по пути к фронту. С минуты на минуту должен отправиться эшелон. Скоро поверка знаний и нервов боем.

26 декабря 1941 года

Станция Куликово поле [Тульская область]

Часть эшелонов нашего полка пошла дальше, а мы выгрузились здесь. Удивительно, прифронтовая станция, а залита электрическим светом. Личный состав на отдых расположили в близлежащей деревне [сегодня рабочий посёлок Куркино, Тульская область].

День сегодня выдался хорошим, а впридачу ко всему получена махорка и водка. Придется теперь привыкать к фронтовому пайку и пить ежедневно по 100 грамм водки. Фронт недалеко, ночью иногда слышны отдельные звуки орудийных выстрелов.

Врезка – записка от 17 декабря 1941 года

Иван Яковлевич [Косенчук (1918)] находится на ст. Кульков Поле, погода была очень плохая, ночь спал хорошо, на квартире хозяева хороши, девушки тоже хороши.

(Подпись не разобрать).

Пояснение Державина К.Г.:

Эту небольшую записку храню как память о первом своем помощнике, он меня учил воевать, с ним в дальнейшем мы сбили первый самолет, который так и не засчитали за нами. В начале 1942 года трудно было доказать о том, что из трофейного пулемёта возможно сбить немецкий пикирующий бомбардировщик. Но это было сделано.

1 января 1942 года.

Деревня Тёплое.

Первый день нового 1942 года, идем по путям отступления немцев после «захвата» Москвы. О их планах красноречиво говорят трупы на дорогах, брошенная техника, исковерканные нашей артиллерией танки. Линия фронта двигается вперед, и мы не можем догнать.

Вооружен пока недостаточно, имею 6 винтовок на взвод, а это лучший взвод в батарее, он вооружен лучше всех.

От деревень остались одни пепелища, да печные разрушенные трубы. В Волово [рабочий посёлок, Тульская область] немцы додумались, в помещении районной библиотеки немцы устроили конюшню, а книги послужили вместо подстилки «цивилизованным европейцам». Их не бить нужно, а уничтожать всех до последнего, кто пришел на нашу землю.

А такой случай как расценивать:

В деревне были собраны все малыши, посажены на машины, вывезены в поле и расстреляны. Что можно сказать по этому поводу? Какие законы способны наказать за такие преступления и возможно ли найти меру наказания…

По сравнению с этим, вооруженный грабеж на улице – детская забава. Ходил смотреть на трупы. Не могу писать. Злоба кипит.

5 января 1942 года

станция Скуратово [Тульской области]

Пишу на каждой ночевке. Стараюсь понять психологию людей, сейчас проверяется всё, и мелкие душонки вскрываются очень быстро.

Находятся такие людишки, которые входили встречать немца с хлебом-солью, и есть такие девушки, которые за 40 км ходили провожать немцев при отступлении.

Но это одиночки, народ с нами и помогает нам. Из деревни Меркулово [Тульская область] одна старушка, у которой два сына под Ленинградом, мой взвод в путь с иконой провожала.

Интересуюсь состоянием немцев, расспрашиваю об этом население. Солдаты одеты в ботинки с обмотками, шинели летние, в пилотках – рассчитывали летом управиться. Ничего, наша природа заставит изучать природные условия, покажет, что значит русский январский мороз и февральская вьюга. Бензинчик уже мерзнет, видимо, синтетический.

Пока кормят хорошо, но 10 сигарет недостаточно, особенно когда нервы слабые, а они начинают уже портиться. Тренировки в умывании снегом, пробежках босиком по снегу не помогут.

О нашей технике такого мнения: танки хорошие, а авиация «трр – трр – вниз – карит». Видимо, ещё не попадали в переплет.

Население воспользовалось положением, разграбило элеваторы, навезли хлеба, а теперь, сволочи, самогонку гонят. Необходима твёрдая, твёрдая рука для того, чтобы призвать некоторых к порядку. Это советские люди, и должны выполнять наши законы, жить интересами скорейшего разгрома врага.

Не успел всего написать, получил приказ на выступление дальше.

7 января 1942 года

деревня Манаенки, Тульская область

День рождения. Поздравлений ждать нельзя. Фронт. Даже и самому отметить нельзя, выпью рюмку водки в торжественной тиши и закусить курицей, которую купили у какой-то тётки за 50 рублей, это просто случайность или искусство Тюнина [Федор Васильевич (1914)], он у самой скупой бабы что угодно выпросит.

В 14:00 получил приказ на выступление с задачей прибыть в деревню Дурнево [вероятно, ошибка – ближайшее Дурнево находится в 55 км на территории, занятой противником].

Дошёл благополучно и только в деревне попал под огонь 6-орудийной 81-миллиметровой минометной батареи. Погонял моих солдат правильно. Первое боевое крещение в день своего рождения. В другой раз буду умнее и буду рассредотачивать людей, а не водить их строем, как на параде.

11 января 1942 года

Деревня Киселевка, Тульская область

Со своим взводом нахожусь в маленькой деревушке неподалеку от реки Оки, а на том берегу немцы. Беспокоит то, что плохо вооружен. Бойцы спрашивают, почему их не вооружают. Приходится объяснять, но придёт время, когда они будут вооружены. Народ хороший, к трудностям подготовлен. Три дня не получал продукты, сегодня выменяли на мои брюки немного ржи, смололи её на ручной мельнице, наварили каши. Плохо, что в деревне не достанешь соли. Подвоз затруднен плохими дорогами, пургой, батареям необходимы снаряды, лошадь больше 4-х штук не берет.

Сегодня наши батареи впервые открыли огонь по немцам. За отсутствием кабеля связь была организована голосовая. Такая связь на пять километров – вещь нелёгкая и КБ [командиру батареи] нужно иметь железные нервы. Исход неплохой, миномётная батарея не работает больше, но комбата [Кириллов Николай Васильевич (1915-1942)] ранило, накрыло НП [наблюдательный пункт], повезли ст. лейтенанта Пяткина в госпиталь – перебило ногу [Пяткин Георгий Яковлевич (1908–1963), предположительно командир паркового дивизиона 207 ап, ст. лейтенант, в 1943 году – майор, командир 1031 ап 100 сд, Герой Советского Союза].

[Прим.ред.: Лейтенант Кириллов Николай Васильевич (1915-1942), командир батареи – ранен при налёте авиации 12 января, осколочное ранение обеих ног, умер от ран 1 марта.]

Так воевать труднее, но ничего, злее будем и работать лучше будем, когда всё будет. Самим нужно многому учиться, людей учить. Мы должны научиться хорошо воевать, одной злобы здесь недостаточно.

Сегодня вечером написал письмо домой. Написал письмо Галине. Она идёт со мной по всем дорогам, переживает все трудности. Ушёл от неё на фронт и не сказал ей о своей любви, боюсь, что она меня не поймет. Это светлая, выстраданная любовь.

Трудно ей сейчас учиться в условиях Ленинграда. Немцы хотят захватить его, но этого никогда не будет. По его улицам не проходила нога неприятеля, и этого никогда не будет, под Москвой получил, и там получит, с каждым днём мы лучше и лучше воюем, а в тылу куется оружие, с каждым днём, с каждой минутой всё больше и больше.

14 января 1942 года

Последние дни не сижу на одном месте, по ночам совершаю один марш за другим. Выполняю небольшие хозяйственные работы. Познакомился с «Катюшей», теперь, имею представление, новое вооружение в нашей артиллерии. Недостаток – огонь по площадям, но сила огня большая.

Немцы-летчики, пользуясь отсутствием нашей авиации, доходят до наглости. Решили давить лыжами(?) наших обозами, а один в течение 20 минут гонял поросенка по улице.

Почему бойцы не открывают огонь по ним? А может такие же причины, как и у меня получилось?

Я, Косенчук [Иван Яковлевич (1918)], Семенов начали стрельбу из винтовки по нему, прибежал Ливеров [Александр Александрович (1915), непосредственный начальник – командир батареи управления полка], приказал прекратить – демаскирую расположение, тоже воевать приехали... Дурик. А так низко нельзя разрешать летать, и это мы должны сделать, наземные войска.

За несколько дней деревни не узнать, заставили привести их в порядок дома, горит электричество, убрали и расчистили улицы. Чувствуется твердая рука руководителя.

Ожидаю отправки в Белёв. С минуты на минуту жду посыльного, ой вот и он пробежал мимо окна. Подъём. В поход.

Главное. Вооружаю сам людей, достал винтовку и полуавтомат.

Ночь, город Белёв.

Город освобожден от немцев. Город подвергается непрерывному обстрелу и бомбежке, особенно район станции.

Первым долгом вымыл людей, а то появились вши, никогда не приходилось встречаться с этой разновидностью из мира насекомых.

Выставил часовых. Они у меня теперь вооружены. Молодцы, службу несут хорошо.

Теперь Хазиева [Хазият Хазиевич (1915)] убеждать в том, что тесак немецкий тоже оружие и что им вполне можно убить немца.

20 января 1942 года

деревня Сорокино [Орловская, с 1944 года – Калужская область].

Кажется, двадцатое сегодня. Нахожусь на границе Орловской и Смоленской области.

[Прим.ред.: см. Сорокино на исторической карте Орловской области – обратите внимание, Калужская область была образована 5 июля 1944 года.

Далее по тексту упоминаются населённые пункты, которые есть на карте:

• Уколицы (24 января)
• Веснины (5, 14 февраля, 7 марта, бои до 16 июля)
• Дудоровский (14 февраля)
• Ульяново (21 февраля)
• Вейно (14 апреля)].

Чёрт бы побрал наших штабников, из-за них я не найду батарею, я там необходим, идёт бой, инициатива на нашей стороне. Весь путь от Грыни до Сорокино над головой шелестят наши снаряды.

Ещё и ещё раз воочию убеждаюсь в зверствах немецкой сволочи. Сложили трупы наших бойцов по пути нашего наступления, откуда только набрали? А из деревень что сделали? Ведь их же восстанавливать заставим. Сжигают живых людей в домах, а кто выскочил – смерть из автомата.

21 января 1942 года

Организовали баню. Взвод направил мыться. Воспользуюсь отсутствием людей и кое-что запишу в свой спутник.

Вчера видел партизан. Боевой народ, смелый. Долго разговаривал с ними. Леса помогают им проводить удачные операции, а главное – заметать следы, прятать раненых, населения, склады.

В тылу у немцев функционируют колхозы, это говорит о том, что они вошли в кровь наших людей. Это значит, что рядовые люди поняли пользу и выгоду коллективного труда, он стал их необходимостью. Это характерно, и это нужно довести до сознания каждого бойца.

Сегодня над расположением кружились стервятники. Люди уже не так боятся, как прежде. Удалось организовать ружейный огонь взвода, за что получил нагоняй от товарища Кагамлицкого [не найден] – демаскирую расположение наше. Пытался доказать ему, что нужно вести ружейный огонь, ведь сбили же под Ленинградом пикировщик винтовочным залповым огнем, но до этого «пескаря» туго доходит. Больше беспокоится о своей шкуре.

24 января 1942 года

Немцы решили нас атаковать при поддержке танков автоматчиками. Получили по заслугам, атаку отбили и танк подожгли, черти коробку уволокли буксиром.

Решил любыми способами вооружить своих людей. Ручной пулемёт уже есть, мечтаю об автомате. Хочется, чтобы взвод был вооружен хорошо и, главное, лёгким оружием, но с большой мощностью огня. Определил каждому бойцу НЗ [неприкосновенный запас] по 2 гранаты и по 60 патронов. Мои старички молодцы, у каждого в мешке запасец имеется.

Сейчас воюем в Орловщине, здесь живут лучше и культурнее, чем в Тульской. Интересная пословица здесь распространена: «Не так чайку попить, как сахарку похрупать».

Вспоминая наш коллектив – Циру [Цирковницкий Владимир Борисович], Тараса [Тарасов Владимир Анатольевич], Храмца [Храмцов Владимир Яковлевич], Галочку [Балаева (Крапивина) Галина Валентиновна], Нину [Мельгунова Нина / Раевская Нина] – трудно и тяжело им сейчас там, в Ленинграде. Нежданно упала на наши плечи война, мои товарищи народ нежный, к трудностям непривычный.

Деревня Уколицы [сегодня село Уколица, Ульяновский район, Калужская область]

Немцы спать рано легли, решили потревожить. Произвели вылазку, удачно. Заняли городок, немцы повыскакивали из домов в кальсонах. Оригинально по такому морозу бежать до следующей деревни. Захватили большие трофеи, особенно из транспорта. Нам нужно, в хозяйстве пригодится.

26 января 1942 года

Хорошо идти вперёд. Сейчас марш километров на 50, половина позади, люди втянулись – это хорошо.

На привале получил новогодние посылки, отдал лучшим Пастухову [Афанасий Михайлович (1904)] и Косенчуку [Иван Яковлевич (1918)]. Это наш тыл побеспокоился. Предложил написать письмо. Согласились. На ночевке напишем и отправим.

Сейчас остановились в деревне Горицы. Немцы её оставили четыре дня назад, постройки остались, но все пожитки ограбили и стекла прикладами повыбивали – вояки, опыт за плечами имеют, по всей Европе парадом прошли.

Горицы [Калужская область]

30 января 1942 года

Для прикрытия с фронта огневых позиций (впереди нет пехоты, она на главном направлении) организовали оборону, получил назначение начальника заставы. Построил траншеи, организовал оборону. По ночам ползаем вперед, стреляем с разных мест, создавая видимость переднего края, и к утру возвращаемся.

Если придется, смогу ли увести за собой своих бойцов, в рукопашную? Кажется, всех проверил, но что-то боязно, какая-то неуверенность в себе.

Район Шваново западнее 1,5 километра.

5 февраля 1942 года

Отозвали с заставы. Сейчас работаю офицером связи со штабом артиллерии, ежедневно совершая 30-километровые марши. Вот только ночью плохо ходить, всё же секретный пакет, как бы не попасть в руки к немцам. Так как дорога проходит неподалеку от Веснин [retromap.ru], а она у них.

В крайнем случае, придётся применить историю «Красного пакета», и последнюю пулю себе. В плен попадать ни в коем случае, это решено давно.

Слышал неприятную новость в штабе Егорова [Максим Иванович (1899 – 1960), полковник, командующий артиллерией 61-й Армии]: «Разобьем эту группировку и отходим на отдых». Зачем отдых? Лучше разбить полностью, а потом уже и отдыхать с чистой совестью.

Деревня Горицы

14 февраля 1942 года

На полк получил два мешка писем, просмотрел, и хотя бы одна записка со знакомым и милым почерком. Ни одного письма. Только табак весь выкурил.

Хорошие солдаты у нас. 12:20 наша пехота наступала на Веснины [retromap.ru], но немцы перешли в контратаку и начали продвижение, для восстановления положения была брошена батарея «катюш».

После залпа одна из установок была подбита, немец же продолжал наседать. Создалась угроза, что установка попадет им в руки. Командующий отдал приказ взорвать установку, но командир дивизиона решил спасти машину при помощи нашего трактора.

Наш тракторист [Сергеев Алексей Степанович (1916)] вызвался вытащить её. Под автоматным огнем лежал на крыле, управляя трактором он уволок её из-под носа немцев. Расчет бросил установку, а наш выдержал. Командующий наградил его 100 рублями, приказал представить к «Правительственной награде» и заставил выпить стакан водки.

[Прим. ред.: Сержант Сергеев Алексей Степанович (1916), тракторист-механик 207 артполка, за эти события награждён медалью «За боевые заслуги»:

«12 февраля 1942 года 201 отдельный гвардейский дивизион делал огневой налет на Дудоровский. Выполнив задачу, стал отходить с огневых позиций. Одна установка не могла идти, так как у неё вышел из строя мотор. Противник, видя, что на поле осталось машина, бросил на неё танки и открыл сильный миномётный и артиллерийский огонь. Установке грозила опасность, в противном случае её необходимо было взорвать.

Находясь поблизости с трактором ЧТЗ-65, тракторный механик тов. Сергеев, получив приказание, своим трактором вытянул машину с миномётной установкой, под огнём прямой наводкой из танков и миномётного огня, тов. Сергеев прицепил к трактору установку. Ввиду сильного обстрела, вынужден был ехать на крыле трактора, управляя одной рукой.

При возвращении назад с машиной подвергся сильному обстрелу автоматчиков. Несмотря на явно грозившую опасность, тов. Сергеев приказ выполнен. Миномётная установка была спасена».]

21 февраля 1942 года

Немцы ведут упорные наступательные бои, видимо, получили пополнение. Задачей своей поставили отрезать штаб армии и тылы от передовых частей, окружить их и уничтожить. Но артиллерия наша работает на славу, не раз огневики открывали огонь прямой наводкой, а управленцы помогали пехоте штыком.

В одном бою тяжело ранен В. Никифоров [возможно, Никифоров Василий Миронович (1922)], это первый из нашего «непромокаемого» [выпуска училища].

Два раза отбивали атаки прямо на марше, упорно наступают, огня не боятся, видимо, фрицы обстрелянные. Полк подбил три танка. О наших боях не пишут.

После трёх суток беспрерывной ходьбы спал как убитый, проспал 8 часов. Даже Косенчук [Иван Яковлевич (1918)] удивился этому – шесть часов до этого было законом. Я счастлив – видел Галочку.

село Ульяново [райцентр]

23 февраля 1942 года

Наш праздник. В этот день в 1918 году в боях с немцами под Нарвой зародилась ещё невиданная никем Красная армия, а вот сейчас эта армия уже бьёт самого могущественного врага, и неплохо бьёт.

Каждый выигранный и проигранный бой для нас не проходит бесследно. Мы учимся хорошо бить. Придёт время, и мы будем красиво бить, а быть может и неподражаемо.

3 марта 1942 года

Командующий армией [генерал-лейтенант Попов Маркиан Михайлович (1902 – 1969)] и член Военного совета [дивизионный комиссар Дубровский Дмитрий Георгиевич (1904 – 1962)] сегодня вручили награды нашим бойцам и командирам-однополчанам.

Наших юнцов [выпускников 111-го классного отделения 8-й САШ] пока нет среди награжденных.

7 марта 1942 года

Идут упорнейшие бои за Веснины [retromap.ru].

[Прим.ред.: село Веснины, Ульяновский район, Орловская область (с 1944 – Калужская область). С конца 1941 года оккупировано немецкими войсками. Википедия пишет, что «в феврале 1942 года село было освобождено». На самом деле, село было превращено фашистами в укреплённый рубеж обороны и, забегая вперёд, оставалось ареной кровопролитных боёв до июля 1942 года. В 2020 году 25 селам Ульяновского района, включая Ульяново, Уколица, Дудоровский, Веснины, присвоено почётное звание «Рубеж воинской доблести».]

Артиллерия не умолкает. Полк работает неплохо, другие могут позавидовать. Замечательно стреляют Кириллов [Владимир Григорьевич (1910)] (говорят, очень спокойный и твердый командир), Жадько [Виктор Ильич (1913)], Смесов [Николай Николаевич (1921)] и другие.

Мне уже надоело болтаться делегатом связи, хочется настоящей боевой работы. Часто вижу Филиппова [Сергей Васильевич (1922)], он в разведке, Кухтика [Александр Степанович (1923)] – связью командует, то есть живут полной боевой жизнью, а я тут связь поддерживаю, чужие приказы и распоряжения ношу. Нужная работа, но не по мне.

25 марта 1942 года

Третий день исполняю обязанности адъютанта командующего артиллерией [полковник Егоров Максим Иванович (1899 – 1960)]. Днём сопровождаю его по боевым порядкам, а по ночам учусь главным образом топографии и артиллерийско-стрелковой [подготовке].

Тяжёлый человек, ну и понятно (потерял сына, жену). По утрам, когда едем в части, говорит – «Поедем за наших людей, за Серёжку мстить». Весёлый только тогда, когда ведёт [огонь] наша корпусная [артиллерия] или «катюша».

Работа интересная, подобие ходячего начальника штаба. Одна отрицательная сторона – не могу хозяйственником быть, в этом отношении не разворотливый, а он в таких вещах думать не должен, я обязан предоставить ему все условия для работы и отдыха.

4 апреля 1942 года

Войска успешно продвигаются вперед на новом направлении, дело удачнее идёт. Немцы, отступая, уничтожают всё, угоняют население, уничтожают скот, жгут деревни. Вместо деревень одни пепелища, да трупы женщин и детей по дорогам. Изверги – нет, им одной смерти мало…

Во время боев за Грынь [деревня в Ульяновском районе Калужской области] хозяин приказал к пункту выдвинуть батарею для стрельбы прямой наводкой, а на второй день, когда немцы не выдержали и начали отступать, он сам лично встал за наводчика, а мне пришлось замковым поработать. Хорошо он стреляет, третьим снарядом в середину обоза попал. Потом ездили смотреть на результаты, мало кто ушёл, 25 снарядов выпустил. К вечеру в Грыньском лесу расстрелял НП [наблюдательный пункт]. Вот таким артиллеристом нужно быть.

[Прим. ред.: «хозяин» – командующий артиллерией 61-й Армии, полковник Егоров Максим Иванович, в июне 1943 года был награждён орденом Отечественной войны I степени, в том числе за этот эпизод:

«В период наступательной операции в марте 1942 года артиллерия проявила исключительные образцы боя. Несмотря на малочисленность артиллерийских частей и недостаток боеприпасов, тов. Егоров сумел так расставить огневые средства и спланировать огонь, что в результате артподготовки на участке ударной группы были подавлены огневые точки на переднем крае и в глубине обороны противника. Части ударной группы прорвали оборону и, сламывая сопротивление противника, продвигались вперед. Артиллерия сопровождала пехоту огнем и колесами.

В этом бою тов. Егоров хорошо разработал этапы артиллерийского наступления и обеспечивал бой в глубине.

Ударная группа армии сумела овладеть 120 населенными пунктами и занять территорию по фронту 60 км и в глубину 26 км».]

В «8-е марта» нашли склад агитационной литературы, предназначенный для наших солдат. Кое-кто прочитал – ну [фашисты] и глупцы, считают наших бойцов за младенцев. Если судить по этой литературе, то выходит, что немцы не знают психики наших людей, бойцы смеются над ней, да обижаются, что даже курить этой бумаги нельзя.

Я для себя сделал вывод, что немцы не поняли тех изменений, которые произошли с нашим народом. Они ещё не поняли того, что сейчас воюет не армия, а народ.

После занятия деревень по гребням высот к вечеру генерал-лейтенант Попов [Маркиан Михайлович (1902), с 18 декабря 1941 по 28 июня 1942 – командующий 61-й Армией] вместе со штабом выехал на передний край, где наградил отличившихся в бою. Особенно запомнились два бойца: старик с окладистой бородой, участник Первой мировой войны, сейчас – доброволец, и мальчишка 17-ти лет, тоже доброволец, но уже прошёл школу нескольких боев. Оба награждены медалями «За отвагу» (Попов называет за «Боевое отличие»).

– Я, тов. Генерал-лейтенант, в 1914-м году тоже пулемётчиком был, два Георгия получил, и вот сейчас силы имею, вторую награду получаю. Можете положиться на нас.

Утром командующий [61-й Армией] вновь выехал на рекогносцировку, сам бегал по снегу, падал, поднимали, снова бежал. Пробовал у солдат завтрак, одному КП [командиру полка] досталось основательно за то, что не заставил солдат за ночь оборудовать шалаши для отдыха – «Вашу часть нельзя сейчас в бой вести, ваши люди не отдыхали и не выдержат напряженного боя, и виноваты в этом Вы, капитан».

14 апреля 1942

Сейчас нахожусь в деревнях, из которых только что выбили немцев. Идём вместе с пехотой, двигая вперед артиллерию, а подчас и поднимаем пехоту, помогая ей штыком, как у нас выражаются, «сопровождаем огнем и колесами».

Говорил с людьми, освобожденными из неволи. Кровь стынет в жилах от их рассказов. И вот сейчас становится ясно, на сколько была дальновидной политика партии и правительства. Не успели немцы занять территорию и «обжиться», как появились бывшие «хозяева», кулаки, их сыновья, предъявляя населению свои претензии на владения, дома, мельницы, скот, некоторые даже разыскивали свое имущество по книгам-адресам.

С ненавистными, конечно, не замедлили расправиться, тем паче этот элемент поддерживали немцы.

В деревне Вейно встретились с работой немецкой агентурной разведки. В этой деревне была организована школа по подготовке агентов-разведчиков и диверсантов. Наборы в «школу» производились путем шантажа из страха перед смертью самого или членов семьи. Контингент – бывшие уголовники и подростки.

Деятельность таких разведчиков наблюдал: в деревне Грынь поймали одного мальчишку за подсчетом орудий, но это проводилось наивно и неумело. При опросе рассказал.

А вот в деревне Надежда, там более серьёзно, и нам пришлось поплатиться техникой и людьми. По ночам над расположением нашей батареи изредка проходили автоматные очереди трассирующих пуль, их траектории пересекались над батареей, и на второй день по этой батарее был произведен налет. В результате есть жертвы и выведено из строя орудие. Молодчики были пойманы, трассирующими пулями они давали целеуказания, тоже воспитанники этой школы.

[Прим.ред.: В прекрасной повести Василия Ардаматского «Сатурн ещё не виден» и кинотрилогии описана деятельность школы абвера в г. Борисов, райцентр в Беларуси. О школе абвера в деревне Вейно в открытых источниках информации нет, но она располагалась всего в 250 км от Москвы. Забрасывать диверсантов в Москву оттуда было гораздо ближе].

Сегодня из полка принесли почту, и мне есть письма. Одно от брата [Николая], другое из Казани от Лизы. Дома всё благополучно, Микола теперь за мужика, пишет, что живут терпимо для военного времени. Все живы и здоровы, только у малышей от картошки животы большие. Это пока единственная еда. Хлеб кушают по праздникам.

Лиза жалуется на то, что после тифа остригли волосы (а у нее были замечательные косы) и потому никуда не ходит (мало верится).

Одновременно получил печальное известие – Гулецкий [Николай Алексеевич (1922)] заболел тифом, в тяжёлом состоянии отправлен в госпиталь, куда отправлен неизвестно. Написал письмо Томке, постарался успокоить ее.

С Ленинградом связи нет, как отец, Надя, Галина, тайна.

Село Хряпкино

16 апреля 1942 года

Весна в полной силе, природа в её руках. Даже война не может поменять её, помешать её победному шествию. Вот так бы уверенно и твёрдо пришла наша победа…

Наконец отпросился у полковника [Егоров Максим Иванович, командующий артиллерией, о службе адъютантом упоминал 25 марта] в часть, говорит: «жаль отпускать тебя, но раз хочешь – иди, держать не буду».

До полка было 50 километров, прошёл быстро и незаметно. Дорогу наслаждался природой. Пишу по прибытию, писем нет, беспокоюсь за Ленинград.

18 апреля 1942 года

«Когда домой товарищ мой вернется,
За ним родные ветры прилетят.
Любимый город другу улыбнется,
Знакомый дом, знакомый сад, любимый взгляд».

[Прим.ред.: военная песня «Любимый город», музыка Н. Богословского, слова Е. Долматовского, написана для кинофильма «Истребители» в 1939 году. В фильме её исполняет Марк Бернес].

Сегодня с утра приподнятое настроение. Было свободное время. Написал домой Галочке, ребятам письма. Размечтался. Как мы после войны победителями вернёмся домой. Наш родной домик, ему первый привет, и девушкам букет роз, а Галине сирень, я почему-то верю, что война окончится весной [прим.ред.: примечательная деталь, не подвела интуиция]. Я рассказываю Галине о своей любви, она верит в неё…

Нет, не стоит пока об этом вспоминать. Нас ждут впереди, и это подтверждает батарея, которая снова начала свою работу.

Село Хамкино [сегодня деревня Вишнёвая, Белёвский район, Тульская область]

23 апреля 1942 года

Я среди своего взвода, как соскучился по своим бойцам. Каждый рассказывает про свое горе и радость, каждый делится своим сокровенным. Сейчас работаем по оборудованию НП [наблюдательного пункта] и КП [командного пункта] командиру полка – получил приказ освоить новую специальность сапёра-строителя.

Бойцам не нравится, но ничего, ворчат, но работают хорошо. Вот только с куревом плохо.

Мои казанцы кушают конину. Угощали меня, но отказался, как-то неприятно. Черти варят по ведру, особенно Десюк [Дзесюк Иван Степанович (1904)] и Тюнин [Федор Васильевич (1914)].

Деревня Краснополье
(Только название, и пепел)

27 апреля 1942 года

Четвёртый день, как валяюсь в подвале около печки, не могу подняться. Замучила малярия, откуда она? Никогда не болел, а тут работать надо. Пью хину, может поможет.

Завидую друзьям, у них настоящая работа, а я пока все вспомогательные, обеспечивающие выполнение задач другими. Хочется в разведку, как немного поправлюсь, пойду к командиру полка и буду проситься. А сюда пусть ставят пожилого и с семьёй, здесь всё же спокойнее, убить может только осколком, пули не долетают.

Почему молчит Ленинград, как отец, что с Галей?

Краснополье

30 апреля 1942 года

Ну вот и дождался письма. Теперь в семье я самый старший, за отца остался. Папа умер. Сообщила Галя.

Село Хамкино.

4 мая 1942 года

Только сейчас пришёл в себя. Первая утрата родного человека. Утрата отца.

Не увидел он своих многочисленных сыновей, не увидел он их в людях, а мечтал об этом. И весь тяжёлый труд был направлен для того, чтобы вывести нас в люди.

Наша последняя встреча с ним в августе месяце [1941 года в Ленинграде], когда он мне завещал, как нужно воевать, и скромно сказал, что и он получил два Георгия, причём один лично от царя за уничтожение взвода немцев и срыв их атаки.

Сказал, что трусов в нашем роду не было. Смотри, сын.

И вот теперь его нет.

Село Хамкино

5 мая 1942 года

Мама знает о смерти папы. Получил от неё письмо очень короткое, а в конце: «Дорогой сын, папа с Надей приказали долго жить. Мама».

7 мая 1942 года

В праздничном приказе мой взвод отмечен как лучший, моим людям и мне объявлена благодарность. Вот формулировка приказа:

«За образцовое выполнение боевых задач на фронте борьбы с немецкими захватчиками объявляю благодарность:

...

Лейтенанту Державину

Ст. сержанту Косенчук [Иван Яковлевич (1918)]

Сержанту Семенову [возможно, ]

Красноармейцу Пастухову [Афанасий Михайлович (1904)]

...

Командир 207 пап РГК [207-го пушечного артиллерийского полка резерва Главнокомандования] майор Пиленко [Афанасий Максимович (1902-1944) – 12 мая присвоено звание «подполковник»]

Комиссар полка ст. политрук Сафронов [Константин Сафронович (1908)]

Начальник штаба майор Иванов [ранее – командир дивизиона, в дальнейшем – командир полка Иванов Петр Иванович (1909)]

30 апреля 1942 года».

Это же люди моего взвода, значит и они работают хорошо, значит и о нас знают и видят нашу работу.

9 мая 1942 года

Видел одну женщину, которая только что выехала из Ленинграда, из города она выехала 29 марта. Рассказала о трудностях и голоде. Как там существовали жители, видно по ней и особенно по её ребенку. Скелет, даже описать трудно.

Обстрелы, бомбежка, смерть на каждом шагу, к которой все привыкли и считали обыденной, и плюс к этому отсутствие электричества, дров, хлеба. Люди кушали всё, что можно жевать, двигались по улице, как тени мертвецов.

Но люди работают и воюют, вот это герои. Перед ними нужно будет шапку снимать после войны и давать во всём первое место тем, кто выживет.

Ох и счет большой предъявим немцам, а в том, что предъявим, я не сомневаюсь.

Село Хамкино.

11 мая 1942 года

Ну вот наконец и от Володи, «Тараса» дорогого дождался письма [друг детства Тарасов Владимир Анатольевич (1924-1943), призван 22 августа 1942 года]. Ты пишешь с некоторой злобой по моему адресу в отношении целого ряда писем моих. Говоришь:

– Мы, ленинградцы, пережили трудности, каких не переживал ни один город.

Говоришь, что «Сытый голодному не верит» – всё это верно, но неверно то, что ты не так понял мои письма, почему они написаны в бодром и весёлом стиле, неправильно сделал вывод, что мы, бывшие жители Ленинграда, назло своим землякам утопаем в роскоши, веселимся и ничего не делаем. Это неверно.

Быть может, тебе было бы интереснее читать то, как мои бойцы перерывах между работой собирают по полю прошлогоднюю картошку и жарят её на листах железа, как они вместо махорки курят мох, листья, чай. Как мои солдаты имели две винтовки на 15 человек…

Нет, это неверно, это явление временное, вызванное целым рядом причин, и которое в скором будущем будет изжито. В своих письмах я хотел показать тебе то, что мы уверены в нашей победе, в нашей силе.

Ты меня просто не так понял, дорогой. Больно, очень больно мне читать твоё письмо. В некоторых вещах я ошибался и был недальновидным, за что у тебя прошу извинения.

село Зайцево

Получил небольшое пополнение, все комсомольцы. Наконец-то у меня будет своя комсомольская организация, это облегчит мне мою работу с людьми.

19 мая 1942 года

Продолжаю исполнять обязанности сапёра. Ночью оборудую НП [наблюдательный пункт] для командира полка, а днём отвожу людей на 600 метров в тыл, где отдыхают мои люди, к вечеру заготовляю материалы для ночных работ. Люди научились работать ночью, сейчас дело двигается споро. Слышал, что в японской армии действия в ночных условиях учат днём, но только всему личному составу надевают тёмные очки. У меня большинство людей службу кадровую не проходили, а поэтому всему приходится обучать, а вместе с тем и учиться самому на ходу.

Сегодня закончил оборудование наблюдательного пункта, сделал по-своему, особое внимание обратил маскировки. Командиру [Пиленко Афанасий Максимович (1902-1944)] понравилось, остался доволен (а ему угодить и получить хороший отзыв трудно).

Прошлый год под Ленинградом сам копал, а сейчас сам копал и руководил работой людей.

Видел Витьку Лоптева [Лоптев Виктор Николаевич (1924), из «непромокаемого» 111-го классного отделения], он из Ленинграда получил 4 письма и одно от отца – Николая Александровича, моего любимого учителя географии. Он жив, находится в армии, воюет, воюет на Ленинградском фронте. В письмах описана вся драма, которой были подвержены ленинградцы в прошлую зиму.

[Прим.ред.: возможно, учителем географии в мирное время работал капитан Лоптев Николай Александрович (1898), старший дежурный по связи 1-го Узла Связи ВВС КБФ. Из наградного листа: «в годы блокады Ленинграда, находясь в тяжёлых условиях, не считаясь с временем и личным отдыхом отлично исполнял свой долг по руководству дежурной службой связи».]

Немцы в последние дни беспокоятся, видимо, удивлены нашим молчанием. Проводит разведывательные бои, вчера наступал ротой при поддержке четырех танков, отбили, один танк сожгли. Наша красавица молчит.

Завтра перехожу на оборудование запасных боевых порядков, а сегодня по своей инициативе сделаю ложные НП [наблюдательные пункты], посмотрим, что из этого получится.

Район Зайцево

15 мая 1942 года

Наконец и я вооружился. Получил две зенитных пулемётных установки, к сожалению, пока трофейные. Испытал по «раме» [«Фокке-Вульф» Fw 189, тактический разведывательный самолёт], заставил набрать высоту. Обещают дать отечественные, те мощнее. Достал литературу, приступил к практическому обучению.

Косенчука [Иван Яковлевич (1918)] послал на левый фланг, там проходила разведка боем. Должны быть трофейные патроны, может привезёт, а то дали мало, едва на учебу хватит, а может и стволы запасные будут.

Вчера смотрел, как мечутся новички под бомбежкой. Когда-то и мы были такими, даже странно кажется.

Село Ровно

25 мая 1942 года

По-прежнему стоим в обороне, я со своим взводом продолжаю оборудовать боевые порядки, запасные, боковые, поставил две ложных батареи. От командира полка получил благодарность. Достал зенитный прицел, пришлось отдать водку за неделю.

Получил известие от Гулецкого [Николай Алексеевич (1922)], скоро выйдет из госпиталя, поправляется.

Войска усиленно готовятся, появились иностранные танки, какие-то высокие и броня тонка, наверное, непрочная.

[Прим.ред.: по мнению волонтёров «Боевой славы» (Александр Шишенин, Роман Думченко), из ленд-лизовских танков под описание «тонкая броня и высокий» лучше всего подходит американский танк M3 «Стюарт», серийное производство которого началось в 1941 году. Всего в СССР с января 1942 года было поставлено 1232 танка M3 и M3A1 (https://dzen.ru/a/Y8PkBEMe-RGcsTW4).

Второе название этого танка – «братская могила». «Стюарт» относительно успешно воевал против японцев, так как у них совсем не было танков, и даже этот был полезен.]

Жду писем от Галины, нет, почему молчит?

Юрьевка

Ох, и бестолковый же товарищ Кагамлицкий [не найден], не может объяснить трудностей бойцам, разъяснить причин, вызвавших их. Шляпа. Думает только об одном, чтобы старшина Верховский [Эммануил Исаевич (1915)] своевременно приготовил обед и подал ему в землянку.

Нольде [Лев Алексеевич (1921)] назначен к нам командиром батареи [управления полка], Ливерова [Александр Александрович (1915)] отозвали. Лично приветствую это.

8 июня 1942 года

Письмо от Галины в моих руках. Она в Пятигорске. Дорогая, как мне хочется видеть тебя. Она теперь одна. Не привычна к самостоятельной жизни, а сейчас нужно ей учиться и думать о куске хлеба, особенно сейчас, в условиях войны. Как бы ей помочь хотя бы деньгами, только так, чтобы она не рассердилась. Попробую, что будет.

Деревня Юрьевка, Орловская область

[Прим.ред.: это страничка меньшего размера с пометкой «запись из оригинала» вклеена в дневник.]

15 июня 1942 года

Наконец-то вчера эта тишина немного нарушилась с нашей стороны. Рано утром я проснулся от грохота орудий и разрывов. В результате боя была занята деревня и много трофеев. Даже есть пленные, задача была занять только высоту.

Вчера получил обратно деньги из Ленинграда, значит папаша не получил.

Вечером пошёл в пехоту и там посмотрел кинокартину «Валерий Чкалов» [фильм 1941 года], – нет того чувства, с каким я её принял первый раз в Ленинграде, но ничего, зато вспомнил немного любимый город.

Интересен случай с моей […] мастерской, но об этом потом.

Деревня Юрьевка

19 июня 1942 года

Всё ещё эта проклятая Юрьевка, и всё ещё эта волокита и… и писать не хочется. В одной части, в одном подразделении, и какой резкий контраст. Нет, видно, этого нам никогда не изжить, по крайней мере мне торжества этого не видать. В сущности, я сейчас ничего не делаю, и всё же нет времени для того, чтобы повторять материал моей прямой военной специальности, хотя бы только военной. Вот и тянется день за днём, один похожий на другой. Интересно, как может опротиветь человеку годы службы, которая длится всю жизнь.

Теперь мне понятно, почему командирский состав играет в карты, почему пьют и даже почему имеют самых некрасивых жен, и почему они им так часто изменяют, здесь очень трудно установить нормальную семейную жизнь, жизнь полнокровную, настоящую жизнь.

Конец войны в 1942 году – непосильная задача для собственных сил страны, немец отступает не так, как отступали мы. Он обороняет каждый клочок, каждый метр, а мы оставляли города без боя, и такие города, как Белёв, об оставлении в сводках не указывался. Для такой победы неминуем второй фронт или переворот в Германии, вот тогда да, в 1942 году можно окончить войну.

Далее меня интересует один вопрос. Неужели мы не можем наступать так, как наступал он, немец, и даже отсекая по частям и уничтожая по отдельности… [здесь запись обрывается]

22 июня 1942 года

Прошёл один год войны, год напряженнейших боев нашей Красной армии. За этот год мы испытали горечь отступления со всеми его последствиями, видели предательство и измену, приобрели опыт, стали не такими, что были год тому назад, вкусили радость успеха. Научились немного воевать. Знаем, как стрелять с закрытых огневых позиций, имея на полк 3 километра кабеля и пару телефонных аппаратов, поняли цену жизни.

Я противник того, что бойцам мы говорим о конце войны в этом году, этого мы не в состоянии добиться собственными силами, так как слишком далеко зашёл противник в глубину нашей страны, и теми средствами, что мы имеем сейчас, мы не в состоянии его выбить. И выбить недостаточно, его нужно будет и обезвредить на будущее, чтобы впредь быть спокойным. Для победы необходимо два-три года при условии полнейшего напряжения тыла, и тогда победа будет обеспечена.

село Карловка. Лес.

Из батареи выбрался, сейчас охраняю огневые позиции двух дивизионов при помощи своих пулемётов. Солдаты стреляют хорошо. Сегодня завернул одного мессера, значит, дает себя знать. Эх, получить бы ДШК [Дегтярёва-Шпагина крупнокалиберный пулемёт под патрон 12,7×108 мм]. А старик хорошо стреляет, молодец, Пастухов [Афанасий Михайлович (1904)].

24 июня 1942 года

Получил газеты за несколько дней, прочитал от «доски до доски». Всё заполнено вторым фронтом, при условии немедленного открытия и удачных и быстрых действий мы сможем закончить войну в этом году. Только пойдут ли на это господа американцы и англичане? Что-то верится с трудом этому преданию.

Напряженнейшие бои под Севастополем, на страницах истории этой войны появится второе имя города-Героя [первое для К.Г. Державина, очевидно, Ленинград].

Лес. Карловка.

27 июня 1942 года

Мама получила известие о смерти Надежды. Трудно ей, в один год, за один месяц сразу столько испытаний. На Пашу надежды мало, и его помощь едва ли будет, вся ответственность за воспитание ребят ложится на меня. Крепитесь, тов. лейтенант, самый старший в семье. Надя умерла третьего мая.

Второе письмо от Тараса [друг детства Тарасов Владимир Анатольевич (1924-1943), призван 22 августа 1942 года]. Кается человек, до него только сейчас дошло истинное содержание их, за последнее время перечитал мои записи, которые находятся в настоящее время у него (жалею, что мои думы, изложенные на бумаге, при уходе на фронт не были уничтожены, слишком много написано там, подчас записаны наспех, дневники, чего доброго, могут попасть к девушкам, зачем им знать о моих сердечных переживаниях).

30 июня 1942 года

Вчера делегация Бийских рабочих под залпы наших орудий вручила нашему полку переходящее Красное Знамя как лучшему артиллерийскому полку нашей армии. Поклялись, что это знамя с честью пронесем по землям нашей Родины. Хаталах [Фотий Иванович, военный комиссар Управления начальника артиллерии 61-й Армии, батальонный комиссар] выступал, в своей речи сказал, что не далёк тот день, когда полк получит третье знамя – Гвардейское [первое – знамя самого полка, 207 пап], личный состав своими боевыми делами и заслужил его.

Утром сам стрелял по «Фокке-Вульфу» на близком расстоянии, но безрезультатно, в этом положении трудно попасть в мотор. Заставил убраться восвояси и только, хотя бы пикировал, тогда легче было б. Вижу попадания в фюзеляж, трасса хорошо видна, но не падает. Необходимо достать зажигательные, может, это поможет.

Лес. Карловка.

5 июля 1942 года

После трёх месяцев обороны наши части, сосредоточив серьёзные силы, после 1,5-часовой артподготовки перешли в наступление. Крепкие нервы нужно для того, чтобы выдержать такой мощный огонь. Артиллерия работает хорошо, особенно «катюши», большую площадь накрывают. Появилась долгожданная авиация, да ещё в таком количестве, это уже не зима 1941 года, сейчас немцы не посмеют ходить по головам.

Был на НП [наблюдательном пункте], наблюдал поле боя, немцы на нашем участке начали отвечать только к 17:00 из глубины боевых порядков, огонь ведёт по тылам. Значит, огневые позиции были накрыты основательно, это не тот огонь, что два дня только назад.

Получили печальное известие. Севастополь пал. По приказу Верховного Главнокомандования город оставлен нашими войсками 1 июля 1942 года. 250 дней город обороняли наши части. Эти дни войдут в историю нашего народа. Нет, это временное явление, наши войска вернутся, и Севастополь вновь будет советским. Недолго придется немецкому сапогу топтать тротуары нашего города-красавца. Жив буду – обязательно поеду туда, и на месте узнаю подробности обороны.

село Любичи

9 июля 1942 года

Это первый бой со всеми его трудностями и неожиданностями, бой, который поглощает много человеческих жертв и техники. Всё покрыто пылью и дымом.

Бой не утихает. На передний край идут машина за машиной. Вчера наши б/п [боевые порядки] были атакованы 22 «Хеншелями» [скорее всего, Henschel Hs. 129, штурмовик, в Люфтваффе имел прозвище «консервный нож» (нем. Büchsenöffner)], стрелял я и Косенчук [Иван Яковлевич (1918)]. Пулемёты пришлось обливать водой. Два самолета подбито, один упал на переднем крае, солдаты довольны. Но и нам досталось, Косенчук ранен легко, отправил в госпиталь.

Докладывал НШ [начальнику штаба] о подбитом самолете, говорит: «Не может быть». Ну ничего, мы постараемся завалить на штаб. На НП [наблюдательном пункте] охраняют Пензин с Пастуховым [Афанасий Михайлович (1904)], этим удалось всё же сбить, но упал на своей территории. Не знаю, этот самолет засчитают за взводом, этот самолет видел заместитель КП [командира полка].

16 июля 1942 года

От Галочки получил две открытки. Повезло, значит, не забывает.

Веснины [retromap.ru] наши, ох и дорого они нам обошлись, а после них [противник] далеко откатился, за них и фрицы положили много, для него выгодный пункт был. Держал в опасности наш фланг, мог ворваться в наш тыл, наделать шуму. Хорошо, что лесов боится – партизаны заставили уважать.

• Часть 2 (3.08.1942 – 23.01.1944)

Всем привет, это моя вторая статья из серии «Простые личные истории». Интересна она тем, что в этом поиске естественным образом оказались собраны основные грабли, с которыми может столкнуться каждый при поиске информации по родственнику.

Началось всё с простого запроса: найти героя по свидетельству о рождении его дочки. Ещё были фотографии героя в профиль и на тракторе. Изначально казалось, что трактор – это главная зацепка, так как трактористов часто призывали танкистами или механиками-водителями.

Но всё же свидетельство о рождении давало основную информацию. Было известно полное ФИО героя и место рождения дочки. Важно, что это был 1940-й год, что давало надежду, что место призыва будет топонимически совпадать с местом рождения, всё же разница всего в один год с началом войны.

Фамилия казалась достаточно редкой – Лагоша, что давало надежды на простой поиск, но нет.

Совпадений по фамилии не было совсем. Сразу уточню, что поиск я осуществлял перед Днём Победы, а в это время сайт «Памяти народа» испытывает повышенную нагрузку, и, по слухам, на это время отключают поиск с опечатками. Я не могу на 100% утверждать, что это действительно так работает, но, как айтишник, я понимаю логику подобного решения, поэтому не могу сказать, что это точно не так. В целом, из этого следует совет: вести поиск не в майские праздники.

Прим. ред.: трудности и перебои в работе с онлайн-архивами Министерства Обороны - дополнительная мотивация искать своих героев #НеТолько9Мая

Но перейдём к тому, как удалось превозмочь первую неудачу. Дело в том, что мою фамилию Шишенин как только не коверкают, поэтому проверять на опечатки я привык. Как проще всего найти вариации написания фамилии? Правильно, вбить её в Яндекс. Там я встретил вариант написания – Лагошин.

Когда я заменил фамилию в поиске, ситуация улучшилась. В первой строке система сразу выдала человека с нужным ФИО. Место призыва - Кокчетавская область - частично совпадало с топонимикой из свидетельства о рождении. Конечно, в одном районе могут быть два полных тёзки, но это уже что-то. Далее надо было разобраться в документе, чтобы проверить достоверность. Это оказался документ со списком пропавших без вести.

И здесь снова пригодилось свидетельство о рождении, ведь там есть полное ФИО супруги (Лагошина Екатерина Ивановна), а в списках пропавших без вести указывается ближайший родственник, то есть для взрослого семейного мужчины это супруга. ФИО полностью совпало с поправкой на опечатку в фамилии (Лагоша). С одной стороны, это странно, что идентичная ошибка допущена у обоих супругов, а с другой, логично, что машинистка решила набрать одинаково, но к этому мы ещё вернёмся.

Далее встал вопрос, а где, собственно, герой погиб? В оцифровке был указан 661-й стрелковый полк.

Начав разбирать путь этого полка, я столкнулся с нестыковками. На rkka.wiki я нашёл, что 661-й стрелковый полк (661 сп) входил в 200-ю стрелковую дивизию (200 сд), которая была частью 5-й Армии. Этот полк воевал в 1941-м на Юго-Западном фронте, но после сентября 41-го и до января 42-го он исчез вместе с дивизией и армией. В январе они были приписаны уже к Уральскому округу, где проходили второе формирование. В феврале они были в тылу, и каким образом человек мог там пропасть без вести, было непонятно. Моей единственной гипотезой было, что он мог пропасть без вести ещё осенью 1941-го, а посчитали его только в феврале 1942-го. Это не то чтобы совсем невозможно, ведь под Киевом действительно крупные части РККА попали в окружение, но всё же это было странно.

Я закинул результаты своих поисков в сообщество «Боевая слава», и через некоторое время Борис Изюмов подсказал мне, где проблема. Дело в ошибке оцифровки. Она, кстати, встречается достаточно часто, поэтому имеет смысл всегда глазами смотреть документы.

Здесь можно рассмотреть, что номер полка на самом деле 651 и приписан он был к 14-й дивизии. Вбив это в поиск частей на «Памяти народа», я получил нужную страницу.

Как видно, в виде "651 стр. полк 14 див." полк существовал недолго, всего с 23 по 31 января 1942 года. До этого 651 сп был частью 96-й стрелковой дивизии, а потом вскоре после переформирования 96 сд в 14-ю гвардейскую стрелковую дивизию был преобразован в 41-й гвардейский стрелковый полк. Эта путаница с номерами связана с тем, что у гвардейцев отдельная индексация частей, поэтому сначала статус гвардейской получила дивизия, а потом уже полки. В результате отследить путь именно полка нет возможности, но если склеить историю дивизий с учётом переформирования, получается полная картина.

Что ещё важно отметить, перед тем как переходить к картам. Всего за время ВОВ статус гвардии получило всего 129 стрелковых дивизий. И получить 14-ый гвардейский номер - это действительно выдающееся достижение, особенно учитывая тяжелейшие условия боёв в 1941-ом году. Это можно сравнить с попаданием в верхние 5% рейтинга лучших из лучших. Можно гордиться тем, что герой статьи имел отношение к событиям, за которые дивизия получила статус гвардейской, а следовательно, это частично и его заслуга.

В наше время принцип смены нумерации при присвоении гвардии отменили. Сейчас к именованию воинской части просто добавляют наименование "гвардейская". Но для времён ВОВ, 14-ый гвардейский номер по праву был символом, которым гордились.

Но вернёмся к картам. По 651-ому полку доступны исторические карты. Вот та, что нас интересует - ноябрь 41-го.

96-я стрелковая дивизия отступала с Запорожья к Луганску, где оказалась в ноябре 1941-го.

Здесь можно увидеть 96-ю дивизию и 651-й стрелковый полк, но на таком приближении нет возможности понять, что это за район. Если немного отдалиться от карты, то можно увидеть населённый пункт Красный Луч.

Прим. ред.: в посёлке Красный Луч был позднее создан прекрасный, существующий по сей день Краснолучский музей боевой славы на реке Миус

На этом история 96 сд на картах заканчивается, поскольку она переименуется в 14-ую гвардейскую.

Тут превращение в гвардию сильно мешает поиску, потому что по 651-ому стрелковому полку 14-ой гвардейской (651 сп 14 гв. сд) документов нет совсем. Поэтому настолько детальные карты найти не представляется возможным. В свою очередь, документы по 41-ого гвардейского стрелкового полка (41 гв. сп), в которых был переформирован 651 сп, начинаются с августа 42-го года. Поэтому в данном случае придётся довольствоваться картами уровня Фронта, которые по понятным причинам не отличаются детальностью.

Там мы с некоторым трудом мы можем найти 14 гв. сд. Она находится в списке частей 37-ой Армии и начинала операцию где-то между Серебрянским лесничеством и Лисичанском. Сама карта операции в наличии. На ней мы видим современные названия, что облегчает понимание географии.

Далее мне снова улыбнулась удача, и удалось найти карту боевых действий начала февраля, где можно найти 14-ую гвардейскую стрелковую дивизию.

Карта конца февраля тоже доступна и на ней положение не меняется - село Резниковка Артемовского района Сталинской (Донецкой) области.

Остальные карты от февраля не отличаются детальностью и не представляют интереса. А мы знаем, что последнее письмо от героя было именно в феврале. Далее, наибольший интерес представляет карта от мая, на которой уже хороша видна катастрофа фронта РККА. 14 гв. сд западнее Северского донца и вынуждена отступать с остальными частями. Вот эта карта.

Если же отдалить кусок, видно что их положение близко к понятию окружение.

То наступление было крайне неудачным. За ним последовало обрушение фронта и откат войск до Сталинграда, поэтому даже если герой поисков и совершил какие-то подвиги, наградных листов скорее всего нет. Командиры обычно писали наградные между боями, а тут отдыхать было некогда, а потом случилась катастрофа.

Прим. ред.: в целом ситуация с наградными листами в первой половине Великой Отечественной войны радикально отличается от ситуации начиная примерно до 2-й половины 1943-го года. Отступающие части награждались значительно реже, поскольку об их подвигах мы знаем значительно меньше.

Какие предположения о судьбе героя мы можем сделать на основании тех данных, которые у нас есть.

1. Последнее письмо в феврале говорит о том, что в тот момент фронт был относительно стабилен и почта работала. Это не означает, что герой погиб именно тогда.
2. Герой мог погибнуть в боях с февраля по июнь. Это наиболее вероятный сценарий событий.
3. Герой был из раскулаченных крестьян УССР и, даже в окружении, он мог оказаться в знакомых ему местах. Это могло помочь ему раствориться в местном населении.
4. Герой мог стать членом одного из партизанских отрядов, которых в той области образовалось немало и о чём можно почитать в статьях о подпольной группе Хробуста в блоге Боевой славы.
5. Возможно, герой мог попасть в плен. В пользу этого говорит то, что командир 14 гв. сд, генерал-майор, Герой Советского Союза Шепетов Иван Михайлович действительно попал в плен и был казнён 21 мая 1943 в немецком концлагере Флоссенбург.

На данный момент сделать однозначный вывод не представляется возможным. Возможно, дальнейшая оцифровка архивов и работа по их связыванию поможет ответить на вопросы.

Но вернёмся к тайне фамилии. Когда я рассказал о результатах поиска, дочка героя, с свидетельства о рождении которой начался поиск, вспомнила, что в советском Казахстане все фамилии русифицировали, и поэтому фамилия Лагоша превратилась в фамилию Лагошин. Они были из раскулаченных крестьян и попали в Северный Казахстан во время коллективизации. Так почему же тогда в свидетельстве о рождении другая фамилия? Всё просто, свидетельство было восстановлено по архивам, так как оригинал был потерян. И при восстановлении уже записали оригинальное написание фамилии. Поэтому опечатки на самом деле нет. В те годы фамилия действительно была Лагошин, и в армейских документах нет ошибки. Вот так, поиск раскрыл особенность истории семьи, про которую все уже и забыли.

Уже в ходе написания статьи, когда информация была найдена, Борис Изюмов решил проверить - а что будет, если запрос с ФИО отправить в Телеграм-бот Памяти народа https://t.me/veteran_vov_bot.

К моему удивлению, Телеграм-бот выдал нужного человека сразу на третьей позиции:

Я даже специально перепроверил запрос через сайт и бота в одно и тоже время, выдачи реально отличаются. Мне как айтишнику сложно понять, каким образом API к одной базе может давать разные ответы для разных интерфейсов вывода, но факт остаётся фактом. Если не получилось найти на сайте, имеет смысл тот же запрос отправить в Телеграм-бота.

Итог. Почему этот поиск интересен именно как пример собранных граблей.

1. Неточность в написании фамилии, которая приводит к отсутствию героя в выдаче.
2. Ошибка в оцифровке, которая приводит к номеру полка, который на момент гибели стоял в тылу.
3. Чехарда со сменой номеров воинских частей из-за переформирования в гвардию, что приводит к пустой истории самого полка.
4. Пример, когда поиск через сайт Память народа и Телеграм-бота даёт разные результаты.

Но что важно? Свидетельство о рождении ваших бабушек и дедушек может дать достаточно информации для поиска. Даже если бабушка или дедушка уже умерли, но у вас осталось их свидетельство о рождении, там может оказаться достаточно информации, чтобы найти информацию по вашему предку. Ведь место рождения и ФИО супруги, это достаточно уникальная пара для поиска.

А для тех кто дочитал до конца, вот фото героя.

Автор: Александр Шишенин

8 мая 2024 года

Послесловие редактора

В своей статье Саша поднял очень важную тему, которую мы в проекте Боевая слава упустили из виду: послевоенные списки подворовых обходов военкоматов дают возможность установить судьбу героев, пропавших без вести.

Эти списки очень похожи на списки учёта безвозвратных потерь, поэтому не бросаются в глаза. Есть несколько признаков, по которым вы можете убедиться, что имеете дело именно с подворовым списком пропавших без вести:

1. Все попавшие без вести в списке призваны одним военкоматом. По факту, если вы посмотрите в заголовок документа, там говорится именно об этом. А в списках учёта безвозвратных потерь в заголовке указан номер части (и/или соединения)
2. В документе, как правило, есть две особые графы: с какого момента прекратилась письменная связь и адрес по последнему письму. Это наиболее ценные дополнительные сведения, из которых можно установить место службы героя на момент пропажи без вести и, иногда довольно точно, то место, где это произошло. Этого бывает достаточно, чтобы увековечить героя
3. Документ датирован 1946 годом, максимум 1947. На страницах самого документа, который вам выпал по ссылке, этого не видно. Нужно переключиться на 1-ю страницу, чтобы прочитать сопроводительное письмо. Там будет написано что такой-то военкомат отправляет в Управление по учёту кадров списки пропавших без вести

В статье, которую можно легко найти в интернете по запросу "подворовые опросы," известный военный генеалог Алина Акоефф пишет, что это наименее информативный источник информации. Да, по сравнению со списками учёта потерь частей и госпиталей так оно и есть, но вместе с тем шансы установить место службы найти место гибели у вас всё равно есть. Ведь, по сути, у вас может оказаться адрес последнего письма, а мы уже знаем, что с ним делать:

• расшифровать, используя самый простой алгоритм Боевой славы
• установить полный путь подчинения части (разные алгоритмы, если адрес выглядит как "ДКА, п.п.с. NNN, N-й стрелковый полк", "полевая почта NNN часть NN" или "полевая почта NNNNN")
• найти место дислокации части по журналу боевых действий

Удачи в военном поиске!

Кстати, помните вот этот трактор из начала истории?

Фотография очень интересна и свидетельствует, что в начале 1930-х в Казахстане в Кокчетавской области (ныне Кокшетау), где жил тракторист Лагошин (Лагоша) Михаил Гаврилович 1910 г.р., были поставки американских тракторов International Farmall. По этой ниточке можно вытянуть много интересных подробностей про строительство народного хозяйства в довоенном СССР.

Но это уже совсем другая история...

Что это мы всё о фронтовых письмах. Строчки Великой Отечественной войны же могут быть не только в письмах! Есть ещё такой замечательный документ, как журнал боевых действий, он же ЖБД. По ЖБД мы сегодня будем учиться отслеживать боевой путь героев ВОВ.

В предыдущих частях мы поговорили о том, как понять, что письмо фронтовое и как расшифровать адрес фронтовой почты (причём он может выглядеть как "ДКА, п.п.с. NNN, N-й стрелковый полк", "полевая почта NNN часть NN" или "полевая почта NNNNN").

Теперь мы готовы подступиться к ответу на главный вопрос: где находился герой на интересную нам дату (на дату написания или получения письма, награждения, ранения и т.д.)?

На первый взгляд, задача нерешаемая. Ведь герой, за редким исключением, дневника не вёл. Но герой же служил в части, верно? А часть вела дневник, а точнее – журнал боевых действий (ЖБД), основной синхронный отчётный документ, в котором есть записи о местонахождении части. Сегодня мы подробно разберёмся:

• что такое ЖБД,
• какие сведения в нём можно найти (а какие точно нельзя) и насколько они достоверны,
• какие шансы у вас вообще найти нужный ЖБД и что делать, если его не получилось,
• как привязать ЖБД к карте боевых действий и где эти карты искать,
• и в конце по традиции разберём несколько задач.

Но сперва давайте вспомним, зачем вообще мы хотим установить постоянно меняющийся адрес героя Великой Отечественной войны. Формально – для привязки к карте происходивших с ним событий. Но! Чтобы найти этот адрес, придётся по локти залезть в архивные документы и прочитать, возможно, не один десяток рукописных страниц. Так что настоящий ответ – для осознания, «что конкретно я помню и чем именно я горжусь?» Не читая ЖБД, твёрдо ответить на этот вопрос довольно сложно, потому что журналы связывают, с одной стороны, личную историю героя (выраженную в письмах, если вам повезло и они у вас сохранились; отражённую в наградных листах; сохранившуюся в воспоминаниях) и, с другой стороны, официальную историю войсковых операций, которую можно почерпнуть из учебников и мемуаров полководцев.

Если честно, в этом и заключается открытый в январе 2019 года «метод Боевой славы», с которого началась история проекта. Наша команда гарантирует: освоив навык ориентации по ЖБД, вы получите прямо левел-ап понимания истории Великой Отечественной войны и сможете уверенно отслеживать боевой путь героев ВОВ.

Что такое журнал боевых действий (ЖБД)?

Журнал боевых действий – это достаточно формальное, сухое изложение фактов, сопутствующих выполнению боевых задач воинской частью (соединением, объединением) в некоторые даты. Чем больше действий – тем более объёмное описание; больше всего действий в бою, меньше всего действий на отдыхе или в резерве.

Помню, задолго до «Боевой славы» я начал слушать исторические ролики Алексея Исаева (настоятельно рекомендую подписаться на его телеграм-канал «Железный ветер»). Он постоянно упоминал какой-то «ЖБД» как источник сведений о событиях, происходивших на фронте, и в конце концов я победил лень и полез искать информацию о том, что это такое.

Оказалось, что многие журналы боевых действий полков, дивизий и т.д. есть в открытом доступен в онлайн-архиве Министерства Обороны «Память народа». Чтобы найти ЖБД, нужно:

1. Открыть раздел «Документы частей»
2. Ввести сокращённое наименование части (соединения, объединения)
3. Нажать «Найти»
4. Выбрать тип документа «Журналы боевых действий»
5. Если среди результатов есть ЖБД, который захватывает интересный нам период, открыть его

Вот так вот:

Щёлкнув на документе, вы попадёте на страницу со сканами журнала. Обратите внимание на то, какой период описывает ЖБД. Каждая страница будет содержать описание событий одного или нескольких дней из этого периода. Указатель дат журнала боевых действий находится в левой части экрана. В правой части – скан самой страницы ЖБД.

120 минометный полк был создан по приказу НКО СССР 6.2.42 г. До 13.8.42 г. происходило формирование и комплектование полка.

13.8.42. Согласно приказа ЮжУрВО, полк погрузился в эшелон для отправки в действующую армию.

Просто? Конечно!

Сложности начинаются, когда полк прибывает на фронт и вступает в бой. ЖБД начинает изобиловать специфическими терминами и сокращениями. Иногда записи делаются наспех или вовсе отсутствуют.

Совет: в датах периода на Памяти народа могут встречаться ошибки. В нашем примере выше первая дата, которая упоминается в ЖБД – на самом деле 6 февраля, а не 6 августа. Здесь имеет место небрежность распознавания, которая очень редко, но всё же случается. Будьте внимательны.

Что можно найти в ЖБД?

Вот несколько примеров сведений, которые можно почерпнуть из ЖБД:

• Описание того, чем занята часть – воюет, отдыхает, перемещается («полк находился в пути следования к фронту»)
• Названия населённых пунктов, станций, рек и других топонимов («полк выгрузился на ст. Жихарево»)
• Названия других войсковых частей и соединений («полк вошел в состав 8-й армии и придан 24 гв. стр. дивизии» )
• Названия подразделений войсковой части (например, 1-й батальон, 1-й дивизион обычно обозначаются как 1/120 минп)
• Упоминания приказов («получен боевой приказ начальника артиллерии»)

• Сведения о боевых задачах («полку даны огневые задачи по подавлению огневых точек противника»)
• Сведения о действиях противника («полк испытывает беспрерывную бомбежку с воздуха и арт. обстрелы со стороны противника»)
• Упоминания особо отличившихся («особо показал образцы мужества и геройства военком полка – батальонный комиссар Березко З.В.») - представьте, насколько приятно будет встретить в ЖБД упоминание вашего прадеда?!

• Нанесённые противнику потери («атака была отбита. Подбито 4 вражеских танка»)
• Понесённые потери («полк потерял за 2 ч. 80 ч. убитыми и ранеными»)
• Пофамильное перечисление раненых и убитых. Фамилии рядового и сержантского состава встречаются очень редко, зато фамилии офицерского состава попадаются относительно часто («выведены из строя командиры т.т. Крашенинников, Аблясов, Абелев, Хромушкин, Терентьев, Солодовник, Мохнач и др.»). Вы только вдумайтесь: каждая фамилия – это чей-то прадед. Может быть, ваш?

В журналах часто попадаются сокращения. Запомнив их, вы будете значительно быстрее ориентироваться в событиях:

• выс. – высота
• д. – деревня
• ж.-д. – железная дорога, железнодорожный
• к.п., КП – командный пункт
• н.п., НП – наблюдательный пункт
• о.п., ОП – огневые позиции
• о.т. – огневая точка
• пр-к – противник
• р-н – район
• ст. – станция
• уч. – участок
• ч. – час, человек
• штадив / штакор / штарм – штаб дивизии / корпуса / армии

Чего в ЖБД точно нет?

На основе десятков прочитанных журналов могу выделить несколько тем, которые в ЖБД не освещаются, но которые вам очень неплохо изучить самостоятельно, чтобы лучше понимать смысл написанного:

• Численность и состав подразделений. Без этого будет сложно понять, например, если полк потерял за 2 часа 80 человек убитыми и ранеными – это много или мало? Для ответа надо специально искать в интернете штатную численность частей и соединений. Если, как в нашем примере, полк миномётный, 5 батарей 120-мм миномётов на конной тяге (это тоже надо всё вычитывать по тексту ЖБД), то его численность по штату составляет 477 человек. 80 человек – это каждый шестой – был убит или ранен всего за два часа. Но если полк стрелковый и его численность 2695 человек, то, сами понимаете, масштаб катастрофы значительно меньше. Кроме того, имейте в виду, что полк может уже на момент боёв понести потери и быть укомплектован не полностью. Таких сведений в ЖБД вы также не найдёте.
• Цели и задачи войсковой операции. В журнале может быть упоминание приказа о наступлении, боевых задач, населённых пунктов, но ЖБД не будет включать широкий контекст войсковой операции. К счастью, зная диапазон дат и примерный район, эту информацию легко найти на «Памяти народа» в разделе «Боевые операции».
• Анализ и ретроспектива событий. Журнал боевых действий синхронно фиксирует факты, но практически никогда не содержит интерпретацию или выводы на основе этих фактов. Для этого служат отчёты, донесения, доклады, рапорты и всевозможные справки, которые также можно поискать на Памяти народа в разделе «Документы частей».

Насколько верна информация в ЖБД?

Повторю основной тезис: задача ведения журнала боевых действий – фиксировать существенные факты, которые имели место с частью. Я сталкивался с предубеждением, что там всё переврано, потому что ну кто же станет там писать ПравдуЪ™.

На самом же деле, конечно, факты могут искажаться, и я вижу две основных причины:

1. Неполнота, неточность и отсутствие данных у ведущего журнал. Например, потери противника в ЖБД, как правило, завышаются, потому что основаны на свидетельствах очевидцев. У меня нет каких-либо доказательств или документальных подтверждений, но по ощущениям потери противника завышаются кратно. То же самое касается занижения собственных потерь. То есть 80 лет назад мы видим то же самое, что и сегодня.
2. Лакировка «косяков», то есть ошибок, командования или бойцов, о которых не очень удобно писать, потому что всё-таки это боевые товарищи. Встречались в журналах боевых действий пропуски описания, даже пропуск нескольких страниц за определённые даты, в которые произошла действительно неприятная ситуация, о которой известно из других источников.

Но для целей, которые мы здесь преследуем, это совершенно не существенно. Ведь названия населённых пунктов, высот и прочих ориентиров на местности – это объективные данные, которые мы используем для привязки к карте боевых действий. А в этом плане с журналами боевых действий всё в порядке. За 5 лет не выявлено – не буду утверждать, что такого не бывает, просто не выявлено ни одного случая сознательного искажения местоположения частей, просто потому, что для этого искажения отсутствует мотивация.

Единственное, на что хочу обратить внимание особо, это часто встречающееся небольшое смещение датировки на плюс-минус одни сутки. Многократно замечено, что даже между документами части, например между ЖБД и списками учёта безвозвратных потерь, даты выбытия героев могут отличаться на день. Здесь всё зависит от установленного в штабе части порядка ведения журнала. В некоторых случаях разница в один день принципиальна, поскольку определяет место и обстоятельства гибели героя.

Как раз такое смещение даты гибели произошло у моего двоюродного деда, полковника Берёзко Андрея Васильевича. Отсылаю к статье «Легенда о полковнике Берёзко», в которой Светлана Трошина провела колоссальное и очень скрупулёзное расследование всех доступных источников, чтобы ответить на вопрос: когда погиб герой – 9 или 10 февраля 1943 года?

Сколько ЖБД сохранилось?

К сожалению, далеко не все ЖБД можно найти в доступе. Чтобы вы смогли найти на Памяти народа нужный журнал боевых действий, должно быть выполнено три условия:

1. Штаб части не должен был попасть в окружение или захвачен. В случае риска захвата документов противником, штабные офицеры обязаны были уничтожить документы. Как описывал начальник штаба 14-й гв. кавдивизии Бондаренко Михаил Порфирьевич в своих воспоминаниях «Рубеж выхода из рейда 23 февраля 1943 года 14 гв. кд 7 гв. кк», перед прорывом из окружения командир дивизии отдал приказ «ящики со штабными документами зарыть на склоне высотки, несколько выше дна балки. Шифровальные документы (шифрключи) сжечь».
2. Документы должны уцелеть в боях, потому что при прямом попадании авиабомбы, например, никаких документов в штабном блиндаже сохраниться не могло.
3. Журналы боевых действий должны быть оцифрованы и выложены в доступ на сайт Память народа. Вроде это выполнимое условие, но, думаю многие документы до сих пор потихонечку оцифровываются и выкладывается. Это нормальный процесс, который всем оставляет надежду на то, что документы частей, где воевали их родные, рано или поздно появятся в открытом доступе.

Когда все эти условия выполнены, получается так, как вы видели выше на примере ЖБД 120 миномётного полка.

В то же время, для меня загадка, почему из ЖБД четырёх соседних полков, входивших в 5-ю миномётную бригаду, не опубликован ни один: на момент написания настоящей статьи ЖБД 109, 117, 134, 145 миномётных полков на Памяти народа отсутствуют. Только 120 минп имеет опубликованный полностью, со дня формирования полка до Победы, журнал боевых действий в трёх частях.

Что делать, если ЖБД части отсутствует?

Несмотря на отсутствие журнала боевых действий части, шансы найти информацию для привязки к карте боевых действий практически 100%. Объясню, почему.

Совет: если вы не понимаете разницу между «частью», «подразделением», «соединением», рекомендую прямо сейчас прочитать раздел «Объединения – соединения – части – подразделения» во второй статье цикла.

В предыдущих частях мы не зря тренировались находить полный путь подчинения части. Мы даже кучу задачек нарешали, в каждой из которых получали ответы типа «120 минп 5 оминбр 59 А ВолхФ».

Так вот: если вдруг ЖБД «120 минп» на «Памяти народа» не оказывается, мы спокойно берём вышестоящее соединение «5 минбр» и находим журнал 5-й миномётной бригады на интересующую дату. Всегда журналы боевых действий соединения (бригад, дивизий, корпусов) будут содержать описание боевых действий частей (полков, отдельных батальонов, отдельных рот), точно так же как ЖБД частей будут содержать описание действий подразделений.

Если не находим ЖБД соединения – ищем журнал 59-й Армии, если не найдём – Волховского Фронта.

Всегда хотя бы один ЖБД из цепочки найдётся. За пять лет поисков не было ни одного исключения. И в найденном журнале боевых действий найдётся хотя бы один топоним, по которому вы привяжетесь к карте.

Как понять, где происходят события?

Мы подошли к самому главному.

Выше было сказано, что в ЖБД встречаются топонимы (населённые пункты, станции, реки и даже шоссе), но для обозначения места на карте могут также использоваться варианты:

• высоты («полк занял боевой порядок в районе выс. 40,5 м»)
• квадраты («2 и 3 батареи заняли новый р-н о.п. [район огневых позиций] в квадрате 33x94»)
• ориентиры («дорога», «высоковольтная магистраль», «роща», «ж/д полотно», «опушка», «песок» и т.д.)
• расположение относительно других известных мест («полк занял район сев. вост. 500 м выс. 38,7»)

Читайте внимательно, дальше я расскажу, как ориентироваться в подлинных картах Великой Отечественной войны. Наверно, это умеет делать каждый историк, но мы с вами обычные люди без специального образования. Мне понадобилось довольно много времени, чтобы в этом разобраться, когда я готовил программу выезда на Синявинские высоты.

Представьте, что вы встретили в ЖБД вот такой винегрет:

Задачи: подавить о.т. и живую силу на рубежах: дорога 3491г, 3391б, высоковольтная магистраль в р-не отм. 19,8, ж.-д. полотно на уч. КЗ 3489б, мост через р. Мойка 3389б, отм. 19,8, шоссе 3487, 3488. Не допустить контратак треугольник ж.-д. Келколово, НЗО “Ж”, “А”, “Б”

Реку Мойка или деревню Келколово можно найти на Яндекс-картах. Но как быть с остальными ориентирами? Например, искать «квадрат 3491» в Яндексе бесполезно, если только вы действительно не хотите узнать, что он равен 12187081.

Я был ужасно удивлён, что существует ресурс, где можно найти карты времён Великой Отечественной войны и сопоставить их с современными: retromap.ru. Он был хорош в 2019 году, но сейчас он просто в расцвете сил. Давайте найдём отправную точку 120 миномётного полка на Волховском фронте и попробуем оттуда отследить путь до квадрата 3491:

19.8.42 Полк выгрузился на ст. Жихарево и раскинулся лагерем в районе станции

Если вас смущает, что по запросу «Жихарево» вылетает 4 совпадения, попробуйте другие топонимы, чтобы однозначно понять, в какой области искать: река Мойка, деревня Келколово. Если вы, что называется, не местные, то вам поначалу будет непросто сориентироваться в незнакомых названиях. Но вы довольно быстро поймёте, что искать надо в Кировском районе Ленинградской области.

Местные называют этот пятачок Синявинские высоты. Это место известно как арена кровопролитных боёв за освобождение Ленинграда от фашистской блокады силами Волховского фронта. Здесь много хорошо известных и узнаваемых топонимов.

Сложнее с деревнями типа Алексеевка, Петровка, которых по несколько в каждой области. Совсем сложно, если совпадения не найдены: чаще всего либо такой деревни более нет (к сожалению, очень распространённое явление в Ленинградской, Псковской, Новгородской области и в Беларуси) либо название исковеркано (свежий пример – как название Куутерселькя в ЖБД 9 ап со слуха приобрело написание Куртаселька). Во всех таких случаях ищите в ЖБД сразу несколько топонимов, а дальше Яндекс вам в помощь.

Вернёмся к станции Жихарево. Ниже список карт Ленинградской области. Какую из более 100 (!) имеющихся на сайте карт выбрать? Давайте вместе рассуждать: на дворе (в ЖБД) 1942 год. Идёт война. Красная Армия воюет с фашистами – заниматься геодезией и картографией некогда, обе стороны будут использовать довоенные карты. Причём чем детальнее карта, тем больше на ней подробностей. Значит, нам нужна максимально детальная карта РККА 1939-1941 года:

Конечно же, карта «1941 Ленинградская область – РККА 1:50К» подходит лучше всего. Если вдруг вы забыли школьный курс географии, то масштаб 1:50000 – это «в 1 см 50000 см», т.е. 500 м. Это так называемые «500-метровки», ранее бывшие секретными. Детальнее неё бывает только 250-метровка (1:25К).

Если не нашли карту «уровня города», ищите подходящую карту «уровня области»:

Карты «1940 Ленинградская область – РККА 1:100К» и «1940 Лист О-36 карты РККА 1:100К» одинаково хорошо подойдут.

Совет: Обратите внимание, как бы намекает retromap.ru, Ленинградская область каким-то образом связана с «листом О-36» карты РККА. Если интересно, как устроены картографические проекции, поизучайте этот вопрос самостоятельно.

Станция «Жихарево» находится севернее деревни «Жихарево», но, к счастью, и деревня и станция сохранились до наших дней. Мы нашли точку, где 120 минп выгрузился из эшелонов 19 августа 1942 года.

21.8.42. Полк занял боевой порядок в районе выс. 40,5 м

Число после слова «высота» обозначает поднятие над уровнем моря в метрах. Если названия станций можно было надеяться найти в Интернете, то вот эту задачку точно никак не решить поисковыми запросами. Её надо решать, методично рассматривая карту, пока вы не найдете отметку с нужной высотой:

Искомая высота 40,5 находится рядом с деревней Гайтолово на порядочном удалении от станции Жихарево. При помощи инструмента можно померять расстояние – около 19 км.

Совет: рассматривая карту, старайтесь запоминать название ближайших населённых пунктов. Например, Двор охраны, Гонтовая липка, Тортолово, пос. 1-й Эстонский встретятся дальше в ЖБД.

28.8.42. Полк переменил боевой порядок, занял район о.п. и н.п. сев. вост. 500 м выс. 38,7

Здесь сложность в том, что как бы вы ни искали, высоты 38,7 на 1000-метровке вы не найдёте. Она есть только на 500-метровке:

Указанная зелёным кружком точка находится примерно в 500 м на северо-восток от выс. 38,7.

Кстати, на 500-метровке восточнее высоты 40,5 есть ещё одна высота 40,5. Какую именно из них имели в виду в ЖБД, понять сейчас невозможно.

Совет. Отметьте про себя тот факт, что названия населённых пунктов продублированы на карте на немецком языке. Вероятно, на сайте выложена захваченная (трофейная) немецкая карта из библиотеки конгресса США.

4.9.42. Изменили боевой порядок, 2 и 3 батареи заняли новый р-н о.п. в квадрате 33x94 на опушке рощи

С квадратами на карте мы до этого не встречались. Самое время вернуться к теме листа О-36 и дать необходимые пояснения. И кстати, если вы подумали, что про библиотеку США это была удачная шутка – ловите фрагмент карты:

В этом фрагменте интересно всё:

• Это склейка отдельных бумажных листов с уникальным номером, например О-36-3-Б-г (Путилово). Каждая цифра и буква имеет своё значение
• Координаты 59°55' северной широты, 31°30' восточной долготы (при конвертации из минут в сотые доли – 59.917, 31.5: обратите внимание, как это перекликается с адресом карты https://retromap.ru/14194153_59.911901,31.436004)
• Числа 43, 44, 46 по правому краю карты – это отметка широты (по оси «Y», или по «вертикали»)
• Числа 11, 12, 13, 14, 15 по верхнему краю карты – это отметка долготы (по оси «X», или по «горизонтали»)
• Если записать подряд отметку широты («координата y») и отметку долготы («координата x»), мы получим номер квадрата, который находится над линией широты и справа от линии долготы: для примера на фрагменте карты зелёным выделен квадрат 44x11, или просто 4411
• Штамп «Library of Congress Jul 16 1997 copy» («Библиотека Конгресса, 16 июля 1997 года, копия»)
• Попытка написать слово «Генеральный» латиницей сверху

Напомню задачу: нам надо найти опушку рощи в квадрате 3394. Мы уже выяснили, что 120 минп воюет на Синявинских высотах в районе посёлка 1-й Эстонский и Гайтолово.

Способа найти нужный квадрат на карте существует два:

• Посмотреть отметки на краю карты, как мы видели на предыдущей картинке
• Найти специальную отметку квадрата на карте 500м или 250м. Она может найтись довольно далеко от точки, как в предыдущем примере с высотой 38,7:

На другой карте отметка квадрата может оказаться ближе. В данном случае нам удобнее задачу поиска квадрата 3394 решить на 250-метровой карте (см. ниже). От отметки 33/97 идём 3 шага влево по «горизонтали» и там находим что-то примерно похожее на опушку рощи:

Обратите внимание, что уже известное нам Гайтолово находится в квадрате 3300. Важно: при движении вправо (на восток) после отметки долготы 99 идёт 00, но отметка широты при этом не увеличивается: номера квадратов 3398, 3399, 3300 идут друг за другом «слева направо», и это не ошибка.

И наконец:

9.9.42 г. ... Задачи: подавить о.т. и живую силу на рубежах: дорога 3491г, 3391б, высоковольтная магистраль в р-не отм. 19,8, ж.-д. полотно на уч. КЗ 3489б, мост через р. Мойка 3389б, отм. 19,8, шоссе 3487, 3488.

Смущает, что после уже понятных номеров квадратов 3491, 3391 встречается дополнительная буковка «г», «б». Здесь всё просто – буквы указывают угол квадрата, используйте следующий ключ:

Для проверки усвоения этой темы постарайтесь найти квадраты, топонимы и ориентиры на карте самостоятельно. У вас получится что-то похожее на эту картинку:

Что касается дальнейшего фрагмента, смысл его совершенно неясен. Предполагаю, что здесь использована какая-то внутренняя таблица обозначений:

Не допустить контратак треугольник ж.-д. Келколово, НЗО “Ж”, “А”, “Б”

На этом вопрос поиска топонимов, высот, квадрат и ориентиров на исторической карте можно в первом приближении считать исчерпанным. Остаётся непонятным только один нюанс – а что, если за 80 лет всё на местности поменялось? Как понять, где это находится сегодня?

Вы не поверите, но retromap.ru позволяет ответить и на этот вопрос. В левом верхнем углу зажмите «2 карты», и вы увидите сопоставление двух карт: исторической и сегодняшней (по умолчанию откроется справа, но можно настроить как удобно). Вот, например, тот самый железнодорожный мост через реку Мойка, по которому фигачили из миномётов:

Как видно, вокруг всё сильно изменилось, теперь там везде СНТ. Можете предположить, сколько железа покоится в той земле до сих пор...

Алгоритм нахождения места героя на нужную дату

Давайте обобщим всё сказанное выше в компактную пошаговую инструкцию, следуя которой вы сможете, имея минимальные входные данные, установить место происходивших событий Великой Отечественной войны. Эту инструкцию можно будет использовать в самых разных поисковых сценариях, поэтому в конце статьи будут даны практические примеры.

Задача: зная личность героя – участника ВОВ, установить его местонахождение на нужную дату.

Решение:

1. Устанавливаем наименование и полный путь подчинения части, в которой служил герой на нужную дату. Если у нас есть фронтовой адрес (из письма либо из списков пропавших без вести), то используем Самый простой алгоритм расшифровки фронтового адреса "Боевой славы". Если фронтовой адрес неизвестен, просто находим документы героя на "Памяти народа" - карточка УПК, наградной лист, список учёта безвозвратных потерь - и берём из них место службы героя (об этом расскажу в одной из следующих частей).
2. Искомый журнал боевых действий - часть.
3. Используя армейские сокращения, ищем ЖБД в разделе Документы частей (для ускорения поиска можно нажать "Уточнить" и допонительно ввести диапазон дат, например нужная вам дата плюс-минус месяц).
4. Если ничего не нашлось, поднимаемся на один уровень вверх по пути подчинения. Возвращаемся на п.3. Если достигли Фронта и ничего не нашлось - напишите на bdi@boevayaslava.ru, поищем вместе.
5. Открываем ЖБД на нужную дату и внимательно читаем описание, фиксируя отсылки к топонимам, высотам, координатам и ориентирам.
6. Если отметок нет, либо стоит отсылка на прежние позиции ("полк занимал прежние позиции"), либо отсылка непонятна без контекста (в примере выше выс. 40,5 или квадрат 3394 невозможно найти без понимания, в какой местности они находятся), повторяем п.6 за предыдущую дату, пока не найдём чёткое упоминание населённого пункта ("полк занял позиции в районе д. Гайтолово").
7. ОПЦИОНАЛЬНО: если вы знаете должность героя, например, "командир орудия 1 батареи", обращайте внимание на упоминание его подразделения в ЖБД (варианты: 1/120 означает первый дивизион / батальон, штаб / штадив / штакор / штарм, наблюдательный пункт, огневые позиции также ценны если известна должность героя).
8. Открываем retromap.ru, берём подходящую историческую карту и в зависимости от собранных отсылок к топонимам, высотам, координатам и ориентирам находим на ней найденные объекты, как описано выше в разделе "Как понять, где происходят события?"

На сегодня всё, удачи вам в поисках и обретении истории своей семьи, и помните: никто, кроме вас, этого не сделает!

К 50-ЛЕТИЮ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ СССР

Шесть с половиной месяцев, с 17 июля 1942 года по 2 февраля 1942 года в бескрайних донских и волжских степях не утихали тяжелые, кровопролитные бои. На отдельных этапах Сталинградской битвы в сражениях участвовало с обеих сторон свыше 2 миллионов человек, 26 тысяч орудий и минометов, более 2 тысяч танков и до 2 тысяч самолетов. По продолжительности и ожесточенности боев, по количеству участвовавших в ней людей и боевой техники эта битва превзошла все предшествовавшие ей сражения мировой истории.

Общие потери врага в Сталинградской битве составили полтора миллиона убитых раненых и пленных солдат и офицеров, что превысило четверть всего состава немецко-фашистских войск, действовавших на советско-германском фронте. Столь огромные потери вооруженных сил нацистской Германии на берегах Дона и Волги резко подорвали ее военную мощь.x)

После этого сокрушительного поражения гит­леровская военная машина уже не могла в полной мере восстановить свою былую способность. Фа­шистская армия утратила стратегическую инициа­тиву.

x) Великая победа на Волге. Под редакцией Маршала Союза К.К. Рокоссовского [Рокоссовский Константин Константинович (1896)]. Воениздат, М. 1965, стр. 3

В боях за Сталинград в числе соединений легендарной 62-й армии генерала В.И. Чуйкова [Чуйков Василий Иванович (1900)] отличилась сибирская дивизия, которой командо­вал полковник Л.Н. Гуртьев [Гуртьев Леонтий Николаевич (1891)]. Комиссаром головно­го полка гуртьевской дивизии был наш земляк Владимир Макарович Савчинский [Савчинский Владимир Макарович (1914), найдена его страница].

О нем и рассказывает его однополчанин.

Кирпичные стены завода «Баррикады» – немые свидетели исключительного героизма и отваги воинов полка, где комиссаром был Владимир Макарович Савчинский.

До войны он слыл довольно мирным человеком. Таким его знали школьные товарищи села Клембовки на Винничине, студенты Купянского агроиндустриального института, сотрудники Верхнячской селекционной станции под Киевом, где агроном создавал высокоурожайные сорта озимой ржи.

На войне ему, как и тысячам его товарищей по оружию, пришлось быстро освоить новое дело. В боевой обстановке Савчинский был неутомим. В течение дня он успевал бывать во многих местах, чтобы партийным словом и личным примером вдохновить солдат в бою. Он общался со связистами и саперами, с артиллеристами и минометчиками, представлял отличившихся к награде, проводил с солдатами задушевные беседы, или вручал им вдохновляющие листовки – воззвания. В одной из них, выпущенной городским комитетом обороны к 25-й годовщине Великого Октября, говорилось: «Дорогие товарищи! Родные сталинградцы! Снова, как и 24 года назад, наш город переживает тяжелые дни. Кровавые гитлеровцы рвутся в солнечный Сталинград! Не отдадим родного города на поругание врагу... Сделаем каждый дом, каждый квартал, каждую улицу неприступной крепостью!..

Перед штурмом завода Савчинский созвал коммунистов. Его доклад на партийном собрании о воззвании сталинградского Комитета обороны был по-фронтовому краток и убедителен. Последовало решение:

«Партийное собрание предлагает всем коммунистам:
Стать в авангарде батальонов, идущих штурмовать цехи завода «Баррикады».
В сражении показывать пример стойкости, героизма, дисциплинированности и организованности.
В окопах выпускать боевые листовки, в которых освещать героические подвиги рядовых и командиров, отличившихся в боях за завод».

27 октября 1942 года Савчинский доложил начальнику политотдела дивизии о подвиге коммуниста Василия Жигалина [Жигалин Василий Ануфриевич (1910)], который возглавил группу бойцов и захватил с ней заводскую водокачку – опорный пункт гитлеровцев.

Батальон немецкой пехоты, усиленный танками, предпринял новую атаку , но бойцы Жигалина не дрогнули. Они стояли насмерть. Их ряды редели, и каждый советский воин сражался за двоих, за троих, за десятерых.

«Все атаки отбиты, – говорилось в донесении Савчинского. – Водокачка в наших руках. Исключительный героизм проявил комбат В.А. Жигалин, погибший у своего пулемета».

На следующий день завязался бой на самом заводе «Баррикады».

Первый батальон, в боевых порядках которого находился, политработник Савчинский, ворвался, в цех. Увлеченный сражением, командир батальона Павел Посылкин сразу не почувствовал, как горячий, осколок шился в тело, но через минуту-другую сквозь его гимнастерку просочилась кровь.

– Комбата на перевязку! – крикнул Савчинский медицинской сестре, а солдатам приказал: «Слушай мою команду!»

Сутки, другие, третьи продолжались ожесточенные бои в цехе, где горели танки, обрушивались потолки и стены. Верх взяли советские воины – фашисты отошли на двести метров.

В сражающемся Сталинграде, где велась борьба за каждую лестничную клетку, дверь или окно, двести метров было «дистанцией огромного размера».

В те незабываемые дни геройски погиб комсомолец Матвей Путилов [Путилов Матвей Мефодьевич (1923)], имя которого вошло в историю Сталинградской битвы и Великой Отечественной войны.

Он был рядовым храбрым солдатом-связистом и в любой обстановке мастерски выполнял свои обязанности. Устраняя повреждение на линии, проходившей по длинному оврагу, Матвей Путилов попал под сильный минометный огонь. Осколками мины ему раздробило правую руку. Тогда истекавший кровью солдат напряг последние силы и зажал провод зубами. Связь продолжала работать. А когда товарищи пришли на линию, они увидели мертвого героя с проволокой в зубах. Ныне катушка прославленного сталинградца Матвея Путилова хранится как ценнейшая реликвия в музее Вооруженных Сил СССР.

Гвардии подполковник Савчинский сплачивал подразделения полка и вдохновлял солдат в сражениях. Таким он был на Волге, под Орлом, в Белоруссии, Польше и на побережье Балтийского моря – везде, где сражался его гвардейский полк.

... С победой возвратились участники Великой Отечественной войны на Родину и приступили к мирному труду.

Дружба с сибиряками, которая у Владимира Макаровича завязалась на фронте, еще больше окрепла на Алтае. В течение восьми лет агроном Савчинский – был директором целинного совхоза «Краснодарский».

Основанный в начале 1955 года, этот зерновой совхоз расположен в юго-восточной части Алтайского края, в Усть-Калманском районе. Из двадцати тысяч гектаров пригодной к пахоте земли половину составила целина. И она была поднята.

Весной 1955 года новоселы подняли первые пласты веками нетронутой земли, а осенью совхоз «Краснодарский» засыпал в закрома государства почти 300 тысяч пудов зерна.

На целине Савчинский был также энергичен и деловит, как бывало и на фронте. Еще задолго до начала сева он заботился о том, чтобы подготовить отборные семена, привести в порядок тракторы, сеялки, культиваторы, а главное, чтобы создать людям все условия для плодотворной работы. В эти дни его часто можно было встретить в клубе, где он читал лекции агрономам, зоотехникам, трактористам, работникам животноводческих ферм и ремонтных мастерских.

Когда созрели хлеба, директор совхоза распорядился убирать зерновые раздельным способом. Это дало возможность совхозу начать косовицу на две недели раньше, чем обычно. Самые чистые участки в совхозе отводили для прямого комбайнирования.

Благодаря применению раздельного способа объем работы на токах значительно сократился. Таким образом в течение в течение нескольких лет были предотвращены потери урожая от августовских заморозков и раннего снегопада, увеличен намолот сухого зерна.

Директор совхоза постоянно заботился о быте и культуре. На пустом месте выросли благоустроенные поселки с добротными жилыми домами.

За успешную работу по освоению целины и развитие животноводства многие работники совхоза удостоены правительственных наград. Директор Савчинский отмечен орденом Трудового Красного Знамени и Золотой медалью Выставки достижений народного хозяйства СССР.

Новоселы любят свой совхоз и гордятся им.

Ныне Владимир Макарович Савчинский проректор Алтайского сельскохозяйственного института. И на этом посту он трудится по-гвардейски.

Михаил Ингор [Ингор Михаил Лазаревич (1912)],
гвардии майор запаса

27.12.67

Распознавание, верстка, подбор иллюстраций: Михаил Галушкин mmg@boevayaslava.ru

Ни дождика, ни ветерка. Над знойной бескрайней степью огромным серым покрывалом нависло облако горячей пыли. Степь, кажется, задыхается.

Это – строки из моего фронтового дневника. Под ними дата: 28 августа 1942 года.

Тогда нас было несколько тысяч. Теперь нас – сорок восемь. Мы – частица ветеранов гуртьевской дивизии, оставшихся в живых, приехали в степь, где 25 лет назад наши полки приняли первое боевое крещение.

Но прежде, чем рассказать о том, что увидели здесь живые, склоним головы над могилами известных и неизвестных солдат, почтим их светлую память минутой молчания.

В сопоставлении с прошлым познается настоящее. Вспомним, мой друг, то безоблачное осеннее утро, когда все беды, казалось, свалились на сибирскую дивизию полковника Гуртьева. На рассвете немцы обстреляли ее полки из тяжелых орудий и шестиствольных минометов, затем нагрянули вражеские танки и самолеты. Но дивизия не дрогнула. Брошенная в бой прямо с марша, изнурительного, пятидесятикилометрового, она наносила врагу чувствительные удары, отвоевывала у него родную Советскую землю.

Полем боя сибиряков была ковыльная степь, пересеченная глубокими балками и оврагами. Вот смотришь на нее и невольно думаешь: «Как хорошо ты, степь раздольная, сохранилась. За четверть века с тобой, кажется, ничего существенного не произошло».

Но так только кажется на первый взгляд. Сколько осколков горячих и острых впилось в твое тело, как глубоко и густо перепахали они твою почву. Сколько крови солдатской, человеческой впитала ты, земля родная!»

Котлубань – эта крохотная точка на областной карте – была местом очень жестоких и напряженных боев. Здесь погибло много неизвестных и известных героев.

Над этой равниной степной, как три сказочных богатыря, возвышаются высоты: 154,2, 143,8 и 132.

Высоты преграждали путь к берегам Волги, где защитники Сталинграда стояли насмерть. Фашистские полчища, вооруженные до зубов, с упорством одержимых вгрызались в нашу оборону. Они уже находились в трех километрах от города. Смертельная опасность нависла над Сталинградом. И тогда войска, стоявшие к северу и северо-западу от Сталинграда, приняли огонь противника на себя, отвлекая его от города...

Оказавшись на широких просторах, где некогда проходил передний край, каждый однополчанин стремился найти место, где был его окоп, блиндаж или артиллерийская позиция.

Четверо однополчан подошли к месту, где в сентябре 1942 года была позиция артиллерийского расчета старшего сержанта Д.И. Белоголова [Белоголов Дмитрий Иванович (1922), также найдена его страница]. Здесь Дмитрий Иванович нашел каску. Показывая ее товарищам, он говорит: «Какая она теперь легкая, а ведь тогда какой была тяжелой». И еще добавил: «Но настоящий солдат никогда не считал каску обузой. Нет, каска у воина – не лишний груз, а нужная вещь. Сколько голов она спасла! – убежденно доказывает Белоголов, как будто с кем-то споря. В каску он поместил кружку, раздавленную танком, гильзы от снарядов, осколки мин и авиабомб.

– Ребятам повезу, – объясняет Дмитрий Иванович. А детей у него сотни: он директор Ношинской школы Абанского района, Красноярского края.

– Да, пушка твоя гремела на этой высоте! – к слову замечает Анатолий Иванович Черемных [Черемных Анатолий Иванович (1906)], обращаясь к Белоголову. В годы войны Черемных был парторгом артиллерийского полка. Человек отважный, неутомимый, он доблестно трудится и в мирные дни. Рядом с боевыми орденами и медалями на его фронтовом кителе, в котором он приехал на встречу однополчан, и мирные награды: «Знак Почета», медали «3а освоение целинных земель», «Выставка достижений народного хозяйства СССР».

Обливаясь потом, носится по полю бывший сапер Гавриил Григорьевич Селезнев [Селезнев Гавриил Григорьевич (1901)].

– Пропал наш колодец, который мы с Красновым [Краснов Олег Вячеславович (1915)] подорвали, затерялся, – жалуется он.

И все принялись искать. Искали очень старательно, ибо колодец в памятную осень 1942 года не раз переходил из рук в руки. Этот единственный тогда в знойной степи источник, утолявший жажду запомнился многим. Да еще как запомнился!

После довольно длительных поисков Селезнев все-таки нашел колодец. И оказалось, что теперь это вовсе не колодец (кругом имеются колонки), а глубокая заброшенная яма, густо заросшая колючим кустарником.

– Колодец есть, а вот дзота, который мы с Красновым тоже подорвали, нет. Как корова языком слизала, – не успокаивался Гавриил Григорьевич.

– И хорошо, что слизала, – добродушно откликнулись его друзья. – Теперь на этом месте выращивают овощи.

В дни сражений на донских просторах пример солдатского мужества показала комсорг противотанкового дивизиона Саша Дежурова [Дежурова Александра Васильевна (1917)]. В наступательном бою она вытащила из под огня десять бронебойщиков и десять противотанковых ружей. Девушку наградили орденом Красной Звезды.

А вот и сама героиня – Александра Васильевна Дежурова. Вместе с ней ходят по бывшему переднему краю ее подруги – Надежда Николаевна Емельянова [Емельянова Надежда Николаевна (1921)], Наталия Арсентьевна Панаит [Панаид Наталья Арсентьевна (1923)], Александра Антоновна Ахрамеева [Ахрамеева Александра Антоновна (1921)]. Они обмениваются фронтовыми эпизодами.

Нашел свою позицию и Василий Титович Чепелев [Чепелев Василий Титович], бывший пулеметчик и заместитель политрука седьмой роты 351-го стрелкового полка.

– На этом бугорке строчил мой пулемет, когда наш батальон поднялся в контратаку. То пасмурная утро вовек не забуду.

Да, вовек не забуду, – повторил Василий Титович, вытирая пот с лица.

Было это 12 сентября 1942 года. Пошли мы в наступление. И когда до немецких окопов осталось шагов десять-пятнадцать, я был тяжело ранен и контужен.

Вот и все, что он сказал.

А тем, кто его слушал, больше и объяснять ничего не надо. Рядом с ним стоял Василий Кузьмич Коблик [Коблик Василий Кузьмич (1897)], высокий и не по летам стройный мужчина (ему 73), участник трех войн. Его боевой опыт высоко ценили в полку. Минометчик Коблик был рядовым, затем сержантом и закончил войну гвардии старшиной.

– А теперь, Василий Титович, здесь пшеница отменная растет, – замечает Коблик. Вот попрошу у директора горсть семян, повезу их в свою Богдановку и в районе покажу: район то наш, Кормиловский, на всю Омскую область хлебами славится.

Пожалуйста, с большим удовольствием дадим вам и больше горсти, – откликнулся директор совхоза Александр Павлович Чечиков, сопровождавший однополчан.

– И много вы собираете зерновых? – Поинтересовался Коблик.

– В нынешнем году сдадим государству не менее 245 тысяч центнеров зерна, в том числе 170 тысяч центнеров пшеницы.

– Как же в такой ковыльной да кипчаковой степи вы боретесь за урожай? – допытывались сибиряки.

– С помощью науки, – ответил директор, и объяснил: «Уже много лет применяем глубокую вспашку зяби и глубокую заделку семян, посев зерновых проводим лучшими районированными сортами, соблюдаем оптимальные нормы высева. И еще скажу: все полевые работы делаем высококачественно и в лучшие сроки. Зерновые, к примеру, сеем за 96 рабочих часов».

– А как убираете? – снова спросил Коблик.

– На самом высоком уровне. От Вас, сибиряков, стараемся не отставать, – сказал директор. – Широко применяем раздельную уборку и прямое комбайнирование.

– А как у вас растениеводство сочетается с животноводством? – задала вопрос А.А. Ахрамеева.

– Дружат по законам природы, – последовал ответ.

В этом году мы сдаем государству 9450 тонн молока, свыше 1740 тыс. шт. яиц и более 1780 тыс. тонн мяса. По всем показателям план перевыполним.

– А я больше пчелками интересуюсь, – сказал бывший разведчик Иван Матвеевич Кулиш [Кулиш Иван Матвеевич (1898), также найдена его страница], он из Шербакульского района тоже Омской области. – В здешнем совхозе я улей толковый подглядел – многокорпусным называется: новинка!

Беседу на сельские темы поддержал также ветеран артиллерийского полка, бывший комиссар батарей Иван Тарасович Неделько:

– Об опыте земледельцев совхоза «Котлубань» мы обязательно расскажем нашим сибирским колхозникам.

Разговор получился целебным: Чепелев успокоился. Товарищеское чувство локтя и с годами не меркнет!

На бывшем переднем крае мы с Иваном Расковым нашли фронтовой светильник, сделанный из гильзы противотанкового снаряда, саперную лопату, кусок солдатского ремня и... василек, невзрачный такой, блеклый. Я сорвал его.

– Бросьте этот василек! – услышал я детский голос. (Рядом со мной оказались вездесущие ребята из здешней Самофаловской школы). – Мы вам нарвем целый букет красивых цветов, когда вернетесь на усадьбу совхоза, – пообещали мне школьники.

Нет, ребята, этот цветок я не брошу. И вот почему: этот цветок напомнил мне о фронтовом друге Дмитрие Андриановиче Петракове [Петраков Дмитрий Андрианович (1908)].

Агитатор политотдела, а позднее заместитель командира полка майор Д.А. Петраков был человеком большой отваги. А главное – подход у него умный к людям был. Я живо представляю его мужественное благородное лицо, внимательные глаза, высокий лоб, приветливую улыбку.

Вот здесь, в этом окопе, перед решающим боем он написал своей семилетней дочурке Людмиле письмецо и вместе с ним в конверт вложил василек.

Отвечая на распросы ребят, я рассказал им о том, как Петраков в решающие минуты штурма высоты вызвал «огонь на себя» и этим обеспечил выполнение боевой задачи.

Отличился Д.А. Петраков и в бою у стен Сталинградского завода «Баррикады». Возглавив группу бойцов, он предпринял смелую вылазку в тыл противника, и отбил у него дом. За храбрость и находчивость Петраков был награжден орденом Красной Звезды.

Летом 1943 года, когда Советские войска предприняли большое наступление на Курской дуге, майор Д.А. Петраков был назначен заместителем командира 347-го стрелкового полка. В бою за освобождение города Орла он погиб.

Прошло много лет. И вот я познакомился с женой и дочкой Петракова. Маленькая Мила, о которой с такой нежностью говорил ее отец Петраков, окончила Ленинградский институт инженеров водного транспорта.

Глядя на девушку, я вспоминал Петракова. Она на него очень похожа. И чем больше я с ней разговаривал, тем больше убеждался, что характер у нее петраковский.

Я рассказал Людмиле о том, каким мужественным воином был ее отец, как он умел воспитывать подчиненных и как хранил он в полевой сумке домашние письма.

– После того, как мы получили извещение о гибели папы, – вспомнила Людмила, – я долго не могла поверить, что он к нам не вернется. Хорошо запомнился мне первый день войны. Папа пришел с охоты. Он лежал на диване в голубой шелковой рубашке, закинув руки за голову. А еще помню день, когда он уходил на фронт. Сколько горя было тогда в моей душе!.. Когда окончилась война, и солдаты стали возвращаться домой, я часто бегала на вокзал встречать его и все спрашивала военных, не знают ли они такого? Только когда подросла, я поняла, что мой папа погиб навсегда.

Теперь дочь Д.А. Петракова работает в городе Ульяновске инженером водного транспорта, а его жена Мария Михайловна – заведует книжным магазином.

Ребята познакомились с легендарным героем Сталинградской битвы Иваном Расковым [Расков Иван Степанович (1922)]. Двадцать пять лет назад эта бескрайняя, донская степь была грозным полем боя. На этих просторах сражалась его рота противотанковых ружей. Здесь он был тяжело ранен. Считали смертельно. Это о нем сказал тогда санитар: «На этом свете он уже не жилец».

К счастью, санитар ошибся.

Хирурги сделали все возможное, чтобы спасти человека от смерти. Они извлекли из легкого осколок, пулю, зашили на лице рваные раны.

В госпитале офицер пролежал более года. А когда окреп, врачи приступили к новым операциям. На груди поставили филатовский стебель, чтобы пересадить мягкие ткани на поврежденные нос, губы, подбородок.

В конце 1943 года Расков прибыл в Москву, в Центральный институт травматологии и ортопедии к профессору Александру Эдуардовичу Рауэру. Терпеливо и точно выполнял он все его предписания, настойчиво просил: «Сделайте лицо»... И было сделано все возможное и, казалось, невозможное. Со временем у него вновь появились нос, губы, полностью стал видеть правый глаз.

Недюжинная сила воли потребовалась Раскову, чтобы снова овладеть речью, заставить говорить, столько времени молчавший язык.

Весной 1944 года Расков выписался из госпиталя и приехал в Томск, к матери, у которой он был единственным сыном. Здесь, в родном городе, он подружился с Людмилой Малковой, и она стала его женой.

Инженер железнодорожного транспорта, Людмила Александровна помогла мужу подготовиться и сдать экзамены в техникум.

Прошло четыре года напряженной учебы. Диплом Расков защитил с отличием. При распределении ему предложили свободный выбор. Иван Степанович имел возможность остаться в городе, жить в благоустроенной квартире со всеми удобствами, но он поступил иначе.

Посоветовавшись между собой, Расковы попросили послать их обоих на Дальний Восток. Первое время супруги работали на руднике, а затем уехали на ударную дальневосточную стройку.

Тайга. Сопки. Бездорожье. Во время сильных декабрьских морозов пришлось строить и обживать первый барак. На стройке Ивана Степановича Раскова избрали секретарем партийной организации. Трудовые будни были напряженными, суровыми. Бывалому воину они порой напоминали фронт. Здесь тоже велось наступление на тайгу, болота, сопки; шла упорнейшая борьба о бездорожьем, скальными породами. И были взрывы. Но мирные.

Рудник построили в назначенный срок. Теперь он дает самое дешевое в стране олово. А на месте бараков вырос современный город.

Последние восемь лет супруги Расковы работают близ города Хабаровска, на Корфовском каменном карьере – Иван Степанович горным мастером, Людмила Александровна инженером. Имя способного организатора, коммуниста Раскова занесено в Книгу Почета предприятия.

Иван Степанович – депутат Корфовского поселкового Совета. По его инициативе жители поселка посадили на улицах и во дворах деревья, построили плавательный бассейн. Школа и клуб, больница и магазины, тротуары и мосты, цветы и пчелы – до всего есть дело депутату Раскову. За чуткость и деловитость его глубоко уважают люди, к нему ходят, с ним советуются.

Недавно Ивана Степановича пригласили пионеры. Беседуя с ребятами, он показал им комсомольский билет, побывавший с ним в сражении, и сказал:

– Когда подрастет моя дочь Таня и вступит в ряды ВЛКСМ, мы с ней обязательно поедем в Волгоград, пойдем в Музей обороны, и я покажу дочке свой комсомольский билет (он там хранится).

Мне хочется, чтобы комсомольские билеты никогда больше не обагрялись кровью – ни вашей, ни Таниной, ничьей...

... Иван Cтепанович нашел окоп, с которого он четверть века назад разил вражеские танки. На дне окопа он подобрал патрон противотанкового ружья. И когда Расков, подняв голову, посмотрел вдаль, он увидал своего давнего замечательного друга – клен. Это дерево было ориентиром в бою, когда он вел свою роту в атаку. Тогда красавец-клен стоял в самом пекле сражения. Его ствол и кроны были изрешечены пулями и осколками. Но клен все же выстоял, выздоровел, окреп. И вот он машет своими пышными ветвями, как бы приветствуя Раскова и его фронтовых товарищей.

К слову, хочется рассказать об откликах однополчан на подвиг Ивана Раскова.

... Друг мой нашелся!

Такой радостью поделился со своими друзьями Иван Федорович Корнеев, бывший политрук роты противотанковых ружей 351-го стрелкового полка, мастер машиностроительного завода.

– Он, оказывается, живет под Хабаровском, а я – в городе Омске. Правда, не так уже далеко? Вы не представляете, как радостно было узнать, что лейтенант Расков Иван Степанович, которого мы считали погибшим в бою, жив.

И встретились друзья в городе Омске, а затем в Москве.

Мужество И.С. Раскова – яркий пример того, как надо выполнять свой патриотический долг.

X X X

С судьбой Ивана Степановича Раскова перекликается судьба Полины Ивановны Саковой [Сакова Полина Ивановна (1921)], бывшего парторга дивизиона артиллерийского полка.

– Я была тяжело ранена в обе ноги с повреждением седалищного нерва. Это было 14 июля 1944 года при взятии города Волковыска, – вспоминает она. Анализ крови показал 36 процентов гемоглобина. И вот я твердо решила: победить смерть! И победила ее. Победила потому, что очень хотелось жить, потому еще, что операцию мне сделал замечательный хирург Никита Дмитриевич Падерин [Падерин Никита Дмитриевич (1900)].

В госпитале я лежала без движения. Нянечки переворачивали меня с боку на бок. От адской боли не было мне покоя ни днем, ни ночью. Выписалась я из госпиталя на костылях инвалидом второй группы. Было очень трудно, но я упорно занималась лечебной гимнастикой. Помогло и курортное лечение.

Со временем я отбросила костыли и палочку. В 1949 году пошла в вечернюю школу. В начале было странно сидеть с 14-15-летними подростками, но постепенно я втянулась в учебу и отлично окончила семь классов.

В 1951 году меня направили на учебу в Москву. Занималась в железнодорожном техникуме имени Дзержинского в г. Люблино. Окончила его и получила диплом техника-энергетика. Работала на электротехническом заводе Министерства путей сообщения.

С годами здоровье улучшалось. Включилась в общественную работу. С 1964 года работаю на заводе инженером-нормировщиком.

В 1965 году меня избрали депутатом районного совета.

Вот так и выжила, вот так и тружусь».

Осмотрев былое поле боя, сорок восемь ветеранов поднялись на высоту, к братской могиле героев Сталинградской битвы.

Пришли сюда и рабочие совхоза, жители поселка, школьники. У могилы состоялся митинг. Страстно и горячо выступали на нем секретарь Дубовского райкома партии Н.П. Чесноков, директор совхоза «Котлубань» А.П. Чечиков, ветераны дивизии И.С. Расков и Н.Т. Неделько.

Трогательной была встреча однополчан с совхозными рабочими. Сибиряки передали коллективу совхоза «Котлубань» памятный вымпел и горсть земли, привезенной из далекого Омска.

С собой же ветераны войны увезли горсть котлубанской земли – земли которую они грудью своей отстояли в грозные дни Великой Сталинградской битвы.

Разъехались ветераны по домам, и сказали друг другу: «До свидания! До встречи на Орловской земле!»

... И снова неутомимые почтальоны приносят письма от однополчан, их родных, детей и внуков. В каждой весточке находишь что-то новое: адрес, имя, фотоснимок, рассказ о неизвестном подвиге...

Поиски продолжаются.

Чем дальше отделяет нас время от грозных дней Великой Отечественной войны, тем больший интерес проявляют советские люди к ее истории и опыту. Они хотят знать подробности героической борьбы наших воинов с немецко-фашистскими полчищами.

Подвиги героев бесценны. Они зовут молодежь быть всегда готовым к защите Родины.

Храбрым подражают. У них учатся.

О храбрых песни поют!

Михаил Ингор [Ингор Михаил Лазаревич (1912)]

3.05.70

Оцифровка очерка произведена на основании рукописи, хранящейся в ГАВО.

Можно предположить, что публикация состоялась в журнале «Земледелие» (музейный экземпляр принадлежал гуртьевцу Селезневу Гавриилу Григорьевичу (1901)).

Распознавание, верстка, подбор иллюстраций: Михаил Галушкин mmg@boevayaslava.ru

«Детективная» история в книгах и лицах:
Михаил Ингор – хранитель памяти – и его отражение в героях 308-й (120-й гвардейской) стрелковой дивизии, среди которых Дмитрий Петраков, Матвей Путилов, Иван Расков, Леонтий Гуртьев и многие другие.

Посвящается памяти сибиряков-героев-сталинградцев

Москва, январь 2024 г., субботний вечер. Скрестив пальцы, звоню, а затем стучу в дверь квартиры по адресу, чудесным образом найденному в интернете. С жильцами (прошлыми, нынешними) лично не знаком, но мотивация на встречу запредельная. Дверь никто не открывает – и никаких признаков жизни в квартире, грустно. Не отвечали и в домофон: пришлось проникнуть в подъезд «хвостом» за жильцом и курьером в желтом. Что же, пора возвращаться домой, в Волгоград, с пустыми руками.

Выглядит неоднозначно и весьма загадочно, согласитесь? И при чем тут блог «Боевой славы» и рубрика «хранители памяти»?

Да и вообще – на что я рассчитывал – и чего ожидал, решившись на подобную авантюру?! И не в первый раз, и даже не во второй! В ноябре 2023 г. я уже направлял письмо по этому адресу, найдя информацию в интернете, а месяцем позже – на еще один московский адрес. Мое повествование разъяснит, как эти московские адреса и биографии фронтовиков-сталинградцев стали ключом к разгадке давней истории, мучившей меня не один год. Устраивайтесь поудобнее, все расскажу в подробностях. А сейчас покажу самую последнюю находку, из которой и станет ясно: что, кого – и где – я ищу.

(по тексту этих заметок буду явно выделять шрифтом ставшие для меня неслучайными совпадения в этой невероятной истории – не удивляйтесь)

Итак, после двух лет кропотливой работы по изучению судеб героев 308-й (120-й гвардейской) стрелковой дивизии, в сборнике Н.В. Тряпичникова «Под гвардейскими знаменами» 1978 г. – мне попалось такая характеристика:

Верность фронтовому братству проявляется у сибиряков-гвардейцев достаточно сильно.
Очень многое делается для воссоздания документальной основы о войне, боях, подвигах однополчан —живых и погибших.
[...]
В каждой дивизии есть такие энтузиасты. Из них стоит выделить живущего в Москве работника политотдела 120-й заслуженного деятеля культуры РСФСР гвардии майора Михаила Лазаревича Ингора. Это он через много лет после войны разыскал на Дальнем Востоке заместителя командира роты и вместе с журналистом А. Борисовым написал о нем волнующую книгу «Мужество Ивана Раскова». Ингор – автор книг «Генерал Л. Н. Гуртьев», «Сибиряки – герои Сталинграда».
Легко сказать «разыскал», «написал»... Как тяжело все это в действительности!..
[...]
В квартире Ингора – горы папок. Это начатые, продолжающиеся, завершенные дела. У дверей два почтовых ящика: в один корреспонденция не вмещается.
Розыски фронтовиков, сбор материалов продолжаются.
Значение труда таких энтузиастов весьма велико. Они делают то, что со временем сделать будет уже невозможно.

Итак, мой детектив «Найти хранителя» и его главный герой: Ингор Михаил Лазаревич (1912). Он сражался на полях Великой Отечественной войны, а в годы Сталинградской битвы был политруком, инструктором политотдела уже упомянутой 308-й стрелковой дивизии. Она и поныне известна как гуртьевская: Гуртьев Леонтий Николаевич (1891) был первым ее командиром.

Весну 1945 г. Ингор встретил в звании гвардии майора и в должности инструктора по информации политотдела дивизии, ставшей на тот момент уже 120-й гвардейской. Награжден двумя орденами Красной Звезды, орденом Отечественной войны II степени, медалями «За отвагу», «За боевые заслуги», «За оборону Сталинграда» и др. После войны – журналист, писатель и даже немного поэт, летописец славных боевых подвигов своих сослуживцев. В 1974 г. ему было присвоено звание «Заслуженный работник культуры РСФСР».

На портале «Память народа» по нашему герою доступно целых четыре наградных листа (1942-1945 гг.), из которых наиболее интересным мне показался именно этот, проливающий свет на его политическую работу в дивизии, а также истоки его деятельности как летописца:

По его инициативе была организована выставка «Боевой путь 120 гв. СРКД», которую посетил весь личный состав дивизии. Эта инициатива одобрена газетой «Красная звезда» от 13 августа с/г [верно: 12.08.1943 г.], фронтовой и армейской печатью.
В течении 6 месяцев гвардии майор ИНГОР работал над брошюрой «Сибиряки-гуртьевцы-гвардейцы», которая выпущена Омгизом тиражом 5 тыс. экз. Тов. ИНГОР систематически освещает боевой опыт гвардейцев и опыт партполитработы в армейской печати, за что ему Военным Советом 3 Армии объявлена благодарность.

Казалось бы, так много регалий – и совсем мало информации в интернете. Изучая судьбу Михаила Ингора, какие только только варианты поисков не пришлось мне задействовать. Таинственную историю под названием «Найти хранителя» я начал со статьи М.Ю. Осколкова «К штыку приравняли перо» 2020 г., которая публиковалась в газете «Вечерний Омск» от 01.04.2020 г. № 13 и соответствующей публикации в Telegram-канале Омского союза журналистов.

После я продолжил работу с четырьмя семьями потомков героев-гуртьевцев: Саксоновы, Верченко, Посылкины и Варшавчик. Они были рады мне помочь в этой запутанной и забытой истории, а их воспоминания и рассказы о московской встрече дочерей (!) героев и завязали весь этот сюжет. Тонкими связующими мостиками стали статья в газете «Метро» от 05.05.2023 г., герой дивизии верблюд Кузнечик и детские рисунки цветными карандашами. Надеюсь, еще отдельно напишу обо всем этом.

Неоценимый вклад в подобные истории вносят опубликованные воспоминания ветеранов и/или заполненные родственниками их странички на таких сайтах, как «Бессмертный полк». Надеюсь, что по итогу выхода этой статьи и у других родственников появятся новые открытия, т.к. большая часть информации здесь – из ранее не оцифрованных источников. В большинстве своем, это старые советские книги о войне и периодика – в которых пришлось покопаться и разобраться со множеством материалов.

В итоге моих документальных поисков я чудом обнаружил в волгоградском справочнике личный архивный фонд М.Л. Ингора (Ф. Р – 3296, 3 ед. хр., 1942–1970 гг., оп. 1, д. 54–56.), с которым мне после удалось поработать. За это выражаю отдельную благодарность Облкомкультуры и Государственному архиву Волгоградской области (ГАВО).

Изучение судьбы и творческого наследия Михаила Лазаревича позволяет мне с полной уверенностью сказать: он очень много сделал для сохранения памяти о подвигах бойцов своей дивизии – и потому я считаю его настоящим героем. В этой статье, описывая мои поиски и их результаты, будет справедливым воздать исторический долг, увековечить и его светлую память. Я абсолютно уверен, лучше всего это сделать через некоторые примеры сохранения памяти о героях, которые благодаря М.Л. Ингору передавались десятилетиями и дошли до наших дней.

ДМИТРИЙ ПЕТРАКОВ

Искренне надеюсь, что многим читателям Михаил Лазаревич уже известен по нашей с Антоном Абрамовым статье «Каменный треугольник, письмо майора Петракова дочке Миле и его судьба» от 18 сентября 2023 г. Кратко напомню ее содержание: Михаил Ингор тот самый журналист, что после войны стал другом семьи погибшего в 1943 г. боевого товарища Петракова Дмитрия Андриановича (1908). Именно Ингор в 1954 г. запустил литературную эстафету по передаче символа памяти в строках: «Моя черноглазая Мила, посылаю тебе василек…». И именно это письмо старшего политрука Дмитрия Петракова спустя двадцать лет после публикации было увековечено в камне на Солдатском поле под Волгоградом – рядом с фигурой девочки с цветком. Это случилось благодаря удивительным совпадениям:

1. переизданный в 1973 г. сборник «Говорят погибшие герои» с письмом Петракова;
2. публикация письма в отрывном календаре на 1975 г.

Уже и не помню, как впервые узнал про Михаила Ингора – возможно, из статьи Ирины Корнеевой «Солдатским полем призванные» от 2018 г. (научный руководитель Наталья Карюкина) – или после общения с семьей Саксоновых (внуками Людмилы Дмитриевны Петраковой-Фадеевой), в семейной памяти которых осталось много интересной информации о нем. Именно они и намекнули мне про московский адрес Ингора-хранителя («где-то на N-ском проспекте…»), заронили мысль о возможном продолжении той истории, за что им моя отдельная благодарность.

Добрые отношения Михаила Ингора с семьей погибшего друга Дмитрия Петракова описаны в статье в журнале «Крестьянка» 1983 г., которую до этого мы не публиковали:

[...] я получил письмо от Людмилы Дмитриевны. Вот строки из него: «[...] Мама никогда никому не жаловалась на трудности, никого ни о чем не просила. Она коммунист, очень гордая и добрая. Воспитывала меня она и еще те папины фронтовые друзья, которые не оставили нас в беде после войны. Ближайшим боевым другом папы был Михаил Лазаревич Ингор. Он помог мне получить образование, его семья и до сих пор делит с нами радость и горе.
Я очень благодарна людям, которые помнят папу, говорят о нем хорошее»

Я предполагаю, что дружба ульяновца Дмитрия Петракова и москвича Михаила Ингора сложилась еще весной 1942 г. в Омске, о чем пишет М.Т. Зуев-Алтайский [Зуев Михаил Тимофеевич (1918)] в своей книге 1994 г. «Заслоняя сердцем Родину»:

В числе первых прибыли работники политотдела во главе с его начальником – батальонным комиссаром А.С. Смирновым: батальонные комиссары М.И. Баранов [Баранов Михаил Иванович (1908)], старший политрук Д.А. Петраков, политрук М.Г. Шепелев [Шепелев Михаил Григорьевич (1905)], младшие политруки М.Л. Ингор, И.В. Максин [Максин Иван Васильевич (1914), найдена его страница] и старший лейтенант А.М. Херувимов [Херувимов Александр Михайлович (1903)].

Но для меня в теме Михаила Ингора самым удивительным долгое время оставалось другое. Перечитав его книги, статьи и очерки о дивизии, могу с уверенностью сказать: их автор (сам фронтовик!) всегда как будто оставался в тени своих героев. Так произошло и с письмом майора Петракова. Огромный вклад Ингора в эту трогательную историю был абсолютно непубличным. И мне до последнего момента вообще было непонятно, знал ли Михаил Лазаревич о том, что опубликованное им в 1954 г. письмо увековечат в камне – или же это событие осталось для него неизвестным. Вот как писала Ирина Корнеева о задаче «Михаил Ингор и памятник на Солдатском поле» в своей статье:

Жаль, что теперь невозможно узнать, а известно ли было Михаилу Лазаревичу о мемориале «Солдатское поле» и о том, что он по праву должен считаться одним из его соавторов.

Тогда, в сентябре 2023 г. нам удалось продолжить исследование Ирины. Но некая незавершенность в теме оригинала письма Д.А. Петракова мотивировала не останавливаться на достигнутом, а поработать более плотно с Минском, где сейчас располагается уже бывшая 120-й гвардейская стрелковая Рогачевская Краснознаменная, орденов Суворова и Кутузова дивизия, а ныне – 120-я отдельная гвардейская механизированная Рогачевская Краснознаменная, орденов Суворова и Кутузова II степени бригада имени Верховного Совета Белорусской ССР (их Telegram-канал). А еще интересно было получить информацию в Омске, где дивизия формировалась в 1942 г. – на базе пехотного училища.

В ходе поисков письма Петракова четко проявилось, что память о подвигах дивизии не имеет границ – и уж точно не ограничивается двумя городами союзного государства. Продолжателей дела Михаила Ингора – хранителей памяти легендарной «120-й гвардейской» оказалось существенно больше, чем можно было предположить. И даже Президент Белоруссии Александр Лукашенко в определенной степени поучаствовал в сохранении памяти о гуртьевской дивизии, т.к. он служил в 120-й бригаде и был замполитом роты.

К работе по поиску письма Дмитрия Петракова и установлению судьбы Михаила Ингора подключились не только родственники героев и энтузиасты, но и военные. География вышла евразийской:

1. Россия (Архангельская, Волгоградская, Омская, Ульяновская обл., Республика Татарстан, ХМАО-Югра, г. Москва и Санкт-Петербург).
2. Белоруссия (г. Минск).
3. Франция (г. Гренобль).

Конечно, задача «Найти оригинал письма Миле» – это несколько другая история – и для другой статьи. Я определенно еще напишу об этом, когда то самое письмо Дмитрия Петракова про василек все же найдется. А пока в моем детективе «Найти хранителя» это задача привносит больше вопросов, чем ответов.

…

А сейчас вернемся к Михаилу Ингору, его книгам и роли в установлении судеб героев дивизии. Большинство фактов о героях-гуртьевцах уходят корнями в самую первую его книгу, изданную дважды:

• первое издание 1950 г. называлось «Сибиряки-сталинградцы»,
• второе было издано в 1954 г. и по каким-то причинам изменило название на «Сибиряки – герои Сталинграда».

Первое издание, к сожалению, мне не довелось держать в руках, зато второе я изучил от корки до корки и оцифровал, инициировал публикацию книги на сайте Милитера. Так я и познакомился с героями-сибиряками, фамилии и лица которых мне после этого встречались в других книгах. Одних только портретов в книге Ингора четырнадцать, не говоря уже про другие упоминания и описания подвигов:

Именно книги Михаила Ингора вдохновили меня на изучение и других материалов о дивизии: очерков, статей, книг и сборников (В.С. Гроссман, М.Т. Зуев-Алтайский, К.М. Иоффе, А.Д. Колесников, В.Е. Ленчевский, С.А. Мельников, Н.В. Тряпичников, Й. Хелльбек, Д.М. Щукин, Д.Т. Язов). Далее постараюсь затронуть те источники, которые мне удалось изучить и сложить в общую историческую картину – чтобы показать масштаб личности нашего Ингора-хранителя – равно как и установить его судьбу через творческое наследие и музейные артефакты.

Вперед – к нашим героям!

МАТВЕЙ ПУТИЛОВ

Надеюсь, подвиг этого героя-связиста знаком всем волгоградцам, но все же напомню. История эта тронула и известного советского военачальника, бывшего Министра обороны СССР, Маршала Советского Союза Язова Дмитрия Тимофеевича (1923), который в 2010 г. выпустил целую книгу «Гуртьевцы. От Омска до Берлина», позаимствовав сталинградские сюжеты, в том числе и этот, у нашего хранителя.

Даю слово Михаилу Ингору, который в своей книге приводит листовку, посвященную подвигу Путилова Матвея Мефодьевича (1923) с подписью к ней, обратите внимание, что отчество героя не упоминается:

Смерть немецким захватчикам!
Прочитай и передай товарищу!
Сталинградец! Будь стойким, как Матвей Путилов.
Он был рядовым связистом и часто находился там, где вражескими снарядами и минами карежились провода, где разрывающиеся бомбы непрерывно разрывали связь – нерв Сталинградской обороны. Сегодня на линии вражеской миной ему раздробило руку. Теряя сознание, он поднес концы проводов в рот и крепко зажал провод зубами. Восстановив связь, он умер с проволокой в зубах.
Отомстим за Матвея!

В бою за Сталинград погиб смертью героя комсомолец Матвей ПУТИЛОВ. На снимке листовка, посвященная подвигу героя. Катушка прославленного связиста, как ценнейшая реликвия, хранится в Музее Советской Армии в Москве.

Продолжим расследовать нашу детективную историю? Настоящие следопыты найдут два отличия (!) в копиях листовки, представленных выше, и могут попрактиковаться в сравнении копий с оригиналом, хранящимся в музее-панораме «Сталинградская битва»:

Исправление текста «разрывали» (вариант в книге Ингора) на «выводили из строя» (вариант в музее-панораме), вероятно, вносилось в листовку уже после 1954 г. в стилистических целях. А возможно и иное: авторов у таких листовок наверняка было несколько, о чем пишет А.Д. Колесников в своей книге «308-я стрелковая дивизия в боях за Сталинград» 2002 г.:

Особая листовка была посвящена подвигу Матвея Путилова, сержанту связисту 339 полка. [...] Был ранен, обнаружив порыв проводов, взял концы в зубы и соединил связь. От второго осколка получил смертельное ранение, но связь была восстановлена. О подвиге М. Путилова, была издана листовка. Уже во время боев за Аэропортовский парк агитатор 339 полка А.А.Ахунзянов [Ахунзянов Ахмет Ахунзянович (1909), найдена история от его сына] повторил листовку, с призывом «Сталинградец! Будь стойким, как Матвей Путилов». Эта листовка попала в музей обороны Сталинграда и получила широкое распространение.

Еще много неисследованного хранит в себе история Матвея Путилова. Так, М.Т. Зуев-Алтайский и Д.Т. Язов в своих книгах удивляют рассказом о том, как при следовании дивизии из Омска наш герой выронил винтовку из вагона, а затем соскочил за ней – и бежал три километра за эшелоном до ближайшей станции. Что-то подобное описано и у В.С. Гроссмана в его знаменитом очерке «Направление главного удара», который был издан в газете «Правда» от 26.11.1942 г. № 330:

Тщательно и умно, беспощадно придирчиво учил бойцов полковник Гуртьев. Он знал, что, сколь ни тяжела военная учеба – ночные учебные штурмы, утюжение танками сидящих в щелях бойцов, долгие марши, – все же во много крат тяжелее и суровее сама война. Он верил в стойкость, в силу сибирских полков. Он проверил ее в дороге, когда весь долгий путь было лишь одно чрезвычайное происшествие: боец уронил на ходу поезда винтовку, соскочил, поднял винтовку и три километра бежал до станции, чтобы догнать идущий к фронту эшелон.

Подтверждений того, что этот курьезный случай действительно был с Матвеем Путиловым, мне лично найти не удалось, да и не об этом речь. Главное, что благодаря Михаилу Ингору современники знают Матвея и его подвиг.

Тему участия М.Л. Ингора в сохранении истории подвига легендарного связиста мы частично затрагивали в нашей статье про письмо Петракова – этот факт относится к числу известных. В статье Ирины Корнеевой Михаил Ингор также упоминается как автор этой листовки:

Я и не задумывалась, что у фронтовых листовок может быть автор. В музее-панораме «Сталинградская битва» можно увидеть рукописную листовку, рассказывающую о подвиге связиста Матвея Путилова, который погиб, зажав зубами концы проводов, но связь обеспечил. Подвиг Путилова запечатлен и на полотне панорамы. Это я знаю с детства, а теперь выяснила, что именно Михаил Лазаревич Ингор написал цветными карандашами ту листовку и приложил огромные усилия, чтобы воссоздать биографию Матвея Путилова и увековечить память героя.

Но если с обстоятельствами написания листовки все ясно: такова была непосредственная работа политрука в годы войны – то описанное самом первом фрагменте книги Н.В. Тряпичникова стало для меня тогда личным открытием:

Возвратившись после войны к профессии журналиста, Ингор много лет разыскивал сведения о Путилове. Куда и кому он только не писал! Сколько раз переживал неудачи! Но все же восстановил всю историю бойца. И, спустя двадцать три года, на основе разысканных документов было возбуждено ходатайство о посмертном награждении Матвея Мефодьевича Путилова, 1923 года рождения, уроженца села Ильинка Тюменской области, орденом Отечественной войны…

С изложенным не поспоришь, этот факт легко проверить: в архивах зафиксировано посмертное награждение Орденом Отечественной войны II степени в 1968 г., т.е. спустя 23 года после Победы. По всей видимости, представлялся он к более высокой награде.

В кинофильме «Сталинградская битва» [верно: «Великий перелом» 1945 г.] Матвей ПУТИЛОВ выведен под именем шофера МИНУТКИ
[...]
В период совершения подвига не было возможности представить красноармейца ПУТИЛОВА М.М. к званию Героя Советского Союза, т.к. не было данных для оформления наградного листа, ибо в результате прямого попадания вражеского снаряда в блиндаж штаба 339 стрелкового полка все документы были уничтожены.

Опуская вопросы даты и места гибели Матвея Путилова, остающиеся по моему мнению дискуссионными, предоставим возможность высказаться от первого лица нашему хранителю памяти:

Как известно, поиском материалов о подвиге Матвея Путилова я занимался в течение 25 лет, точнее с 25 ноября 1942 г. до ноября 1967 г. В результате герой был представлен к награде (наградной лист подписал маршал А.И. Еременко) и Указом от 12 июня 1968 г. связист 337 сп 308 сд Путилов Матвей Мефодьевич был награжден орденом Отечественной войны II степени.[…]

25 лет работы над вопросом! Только вдумайтесь! И как один из итогов этой работы – символическая мемориальная плита обретшему в памяти народа не только бессмертие, но и свое отчество Путилову Матвею Мефодьевичу на главной высоте России – Мамаевом кургане (проект Е.В. Вучетича). Она расположена на самом подъеме к скульптуре «Родина-мать – зовет!», вдоль серпантинной дорожки. И там же такая же плита прославленному командиру Гуртьеву Леонтию Николаевичу. Мемориальный комплекс был открыт в 15 октября 1967 г., а 37 мемориальных плит воинам-сталинградцам, большинство из которых носят звание Героев Советского Союза, по всей видимости, появились позже.

Хочется отметить, что история многолетних исследований Михаила Ингора детально изложена в еще одной школьной исследовательской работе Амины Абдулмаджидовой из МБОУ «СОКШ №4» г. Нефтеюганска «Жизнь и боевой подвиг М.М. Путилова как образец самопожертвования (по материалам поисковой работы группы «Искатель»)» (научный руководитель Любовь Леухина). Работа была опубликована совсем недавно, в 2023 г. Процитирую ее:

Наши следопыты (члены группы «Искатель» школьного историко-краеведческого музея) связались с Михаилом Лазаревичем Ингором, фронтовым корреспондентом, который несколько лет разыскивал родных Матвея Путилова. Михаил Лазаревич также был участником Сталинградской битвы, именно ему приписывают авторство знаменитой листовки, посвященной подвигу Матвея Путилова и хранящейся в архивах школьного музея 4 школы. Поисковые работы М.Л. Ингора в 1950-1960-е годы, предоставленные автором для архива нашего музея, а также материалы переписки с директором детского дома д. Шайтан, позволили мне восстановить жизненный путь и историю подвига Матвея, определить предпосылки этого жертвенного подвига.

Вчитайтесь в копии документов из работы Амины для понимания личного вклада Михаила Ингора. Сохранилась его переписка с директором Омского электротехнического техникума железнодорожного транспорта А.Т. Кудрявцевым от 1963 г., цитирую:

Ингор:

После уточнения и тщательной проверки можно будет подумать, как увековечить имя героя.

Кудрявцев:

Мы предполагаем, что Вы, тов. ИНГОР, как писатель [зачеркнуто] журналист, вероятно принимаете меры для установления подобных сведений о ПУТИЛОВЕ, поэтому просим Вас, при получении новых данных о ПУТИЛОВЕ, сообщить нам, за что мы будем очень благодарны.

Полностью согласен с важной авторской правкой, внесенной в напечатанный на машинке ответ. В его правке один из ключей к пониманию личности Михаила Ингора: документальность и объективность в изложении истории, живое участие в судьбах героев и памяти о них – как черты настоящего журналиста. Это подтверждает и еще одна найденная в архиве Нефтеюганска фотография открытия мемориальной доски в 1990 г. – новая дата в копилку детектива «Найти хранителя»:

Приведу также цитату из найденной статьи «Жизнь и судьба Матвея Путилова» от 10.04.2020 г. в газете «Тюменский курьер» Р. Гольдберга, который очень точно подметил суть этой темы:

Мне даже подумалось, что Матвей Путилов был самым настоящим неизвестным солдатом. И остался бы неизвестным, когда бы другой солдат о нем не рассказал. Это после публикаций Ингора в книгах, после газетных очерков появились улицы Матвея Путилова в селе Ильинка, где родился этот парень. В Омске и Ханты-Мансийске. Инициатива тюменских молодогвардейцев, с которой я начал этот текст, – тоже как бы отзвук трудов Михаила Ингора.

Путь следопытов ХМАО к документам хранителя тоже был тернист. Сначала утрата старой мемориальной доски в Нефтеюганске в «лихие 90-е», а затем подготовка и открытие доски новой – в этом контексте и публиковались школьные исследования. Как итог, в зале историко-краеведческого музея кадетской школы №4 доска вновь была открыта в 2021 г.

Хочу отметить и школьную работу Анастасии Зиновой «Фронтовые письма как психологическое средство поднятия боевого духа воинов Советской Армии и их родственников» (научный руководитель Любовь Леухина) – в ней вы найдете множество знакомых героев.

Вот и выходит, что эстафета памяти о Матвее Путилове и многих других героях Сталинградской битвы, начатая Михаилом Ингором в книге «Сибиряки – герои Сталинграда», продолжается по сей день. Образ легендарного связиста отражается в глазах наших юных современников, равно как и образы других героев.

ИВАН РАСКОВ

Судьба Раскова Ивана Степановича (1922), чьей истории мы также обязаны Михаилу Ингору, не описана в вышеупомянутой книге о героях Сталинградской битвы. Зато ему посвящена отдельная повесть, которую М.Л. Ингор писал в соавторстве с А.Б. Борисовым – «Мужество Ивана Раскова». Следы книги в Волгограде были найдены в МОУ СШ № 98, в комнате боевой славы 308-й (120-й гвардейской) стрелковой дивизии. На этом видео юный экскурсовод Захар Якимов рассказывает, как экспонат с дарственной надписью самого Ивана Раскова оказался в их школе.

Книга «Мужество Ивана Раскова» впервые была издана в Москве в 1968 г., а ее экземпляр с дарственной надписью Михаила Ингора хранится в ГАВО:

Второе издание книги вышло в 1989 г. уже в Хабаровске, где жил тогда Иван Расков. Информацию про экземпляр с дарственной надписью М.Л. Ингора удалось найти в Омском краеведческом музее с датой 1994 г. – т.е. в этом году наш хранитель еще был жив. После был найден и еще один экземпляр с датой от 1969 г. – в Гуковском музее шахтерского труда в Ростовской области.

Кстати, про музеи. Есть и еще один интересный экспонат из музея-панорамы «Сталинградская битва» – комсомольский билет Ивана Раскова:

Давайте вернемся к книге «Мужество Ивана Раскова». Михаил Ингор и Аркадий Борисов показывают нам, как девятнадцатилетний лейтенант Иван Расков, тяжело раненный в сентябре 1942 г. под Сталинградом, потерявший половину лица, но сохранивший силу духа, несломленный, продолжает подвиги на трудовом фронте в горном деле – во имя борьбы за жизнь и счастье других людей.

Обстоятельства тяжелого ранения в ходе боев в районе ст. Котлубань (п. Самофаловка) описаны в наградном листе героя:

10 сентября 1942 года при наступлении под Сталинградом был тяжело ранен в лицо, и грудь с повреждением легких, в результате чего имеет инвалидность третьей группы.

Санинструктор Горбунова Вера Спиридоновна (1924) вынесла тогда тяжелораненого бронебойщика с поля боя. Мало кто верил, что он останется в живых. Полтора года по госпиталям, девятнадцать мучительных операций под руководством профессора Рауэра Александра Эдуардовича. А что было дальше с Иваном Расковым, кратко описывает М.Т. Зуев-Алтайский в своей книге:

Выйдя из госпиталей инвалидом первой группы, потрясенный своей судьбой и несчастьем, Расков решил уединиться в глубинке Дальневосточного края, увезти с собой свое горе на «край света» – на один из затерявшихся в тайге рудников и там стал работать, не давая о себе знать никому: помочь нельзя, а жалеть – и без того тяжко.
Несмотря на крайнюю инвалидность, Расков поступает в институт и успешно его заканчивает. Как инженер депутат поселкового Совета, он отдает все свои силы и знания своему делу, во имя которого сражался на фронте.
С огромной радостью узнали о Раскове его фронтовые товарищи. «Дорогой Иван Степанович! – писал, спустя многие годы, его фронтовой побратим, бывший командир полка Г.И. Савкин… Твой подвиг, твое мужество равны подвигам и мужеству Николая Островского, Алексея Мересьева».

Что касается темы поисков и участия во всем этом нашего Ингора-хранителя, то в послесловии к книге «Мужество Ивана Раскова» как раз и описана эта интереснейшая (и снова близкая к детективной) история. Иван Расков уже после войны нашел своих сослуживцев, написав письмо генералу (!) армии Горбатову Александру Васильевичу (1891). Вероятно, это было в 1964 г., когда воспоминания А.В. Горбатова были изданы отдельной книгой «Годы и войны». В итоге все и закрутилось… Вот как описывают авторы этот момент и вклад Михаила Ингора:

Он даже не предполагал, какую огромную роль это письмо в его жизни сыграет. Весть о том, что получено это письмо от человека, которого два десятилетия считали погибшим, дошла до бывшего инструктора политотдела дивизии, одного из авторов этой книги. В течение многих лет он ищет своих однополчан, потерявших друг друга, служит живой связью между ними. Агентство печати «Новости» передало его информацию:
– Найден еще один герой Сталинграда.
И к Раскову устремился поток писем.

Интерес в исследовании представляет и найденная статья «Иван Расков – человек-символ», выпущенная в газете «Советская Сибирь» от 23.12.1967 г № 299 еще до выхода книги. Ее автором которой является Михаил Аметистов [Аметистов Михаил Евгеньевич (1909)], армейский сослуживец Михаила Ингора и коллега по журналистскому цеху. Из этой статьи становится ясно, что история памяти Ивана Раскова началась с публикаций в периодической печати:

А потом считавшегося погибшим Раскова разыскал по законам гвардейского братства однополчанин – московский журналист Михаил Ингор. Рассказ Ингора о Раскове распространило около двух лет назад Агентство печати Новости, он был опубликован во многих советских газетах.
[...]
Многое было. Много можно рассказывать об этом человеке, ставшем для молодежи символом мужества и любви к жизни, к людям. Впрочем, об этом уже рассказано. Скоро в издательстве «Советская Россия» выйдет книжка «Мужество Ивана Раскова». Написали ее однополчанин гвардейца Михаил Ингор и Аркадий Борисов.

Книга «Мужество Ивана Раскова» – это талантливый и знаковый труд. Он больше о героях мирного времени, строителях светлого будущего, в котором мы с вами живем. Когда я читал ее, обнаружил, что Михаил Ингор завязал сюжет главного героя с уже известным вам Дмитрием Петраковым, опубликовав в одной из глав часть знаменитого письма про василек. «Сквозь огонь и смерть он разглядел и прижал к сердцу цветочек – каплю жизни. Вот он, советский воин» – так пишет М.Л. Ингор про Д.А. Петракова в этой книге. А символом жизни И.С. Раскова в этой же книге выступает клен, выстоявший сквозь великую битву: «А клен стоит, растет и шумит зеленой листвой…» – на том и заканчивается повесть.

Завершить раздел про Ивана Раскова мне хочется фотографией, которая пополняет нашу копилку поисков биографии Михаила Ингора (под кодовым названием «Найти хранителя»). Она без слов говорит о многом:

ЛЕОНТИЙ ГУРТЬЕВ

Старший политрук Петраков, сержант Путилов, лейтенант Расков… Ставшие в большинстве своем хрестоматийными фамилии упоминаются и в публикациях других авторов, но можно с полной уверенностью сказать, что они вошли в наш культурно-исторический код именно благодаря Михаилу Ингору. Десятки таких разных историй героев сохранено в его книге «Сибиряки – герои Сталинграда». Я надеюсь, что потомки героев найдут в ней темы для семейных историй, передающихся из поколения в поколение. Долгое время, изучая эти сюжеты, мне не удавалось понять, в чем причина такого страстного увлечения. И только в ходе написания статьи, полного погружения в тему, пришло осознание, что дело в личности командира дивизии Гуртьева, чей образ как-то по-особому близок моему личному идеалу руководителя…

Итак, полковник Леонтий Гуртьев – первый командир сибирской дивизии. Прошел  огненный Сталинград. С декабря 1942 г. ему было присвоено звание генерал-майора. В августе 1943 г. погиб под Орлом, а в сентябре 1943 г. посмертно ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

Удивительно, но и в этой «генеральской» теме недооценить участие Михаила Ингора невозможно. В самом начале поисков мне было известно, что в книге «Сибиряки – герои Сталинграда» 1954 г. Гуртьеву была посвящена отдельная глава «Горячо любимый командир», а в 1963 г. Ингор издал посвященную комдиву отдельную книгу под названием «Генерал Л. Н. Гуртьев».

Книга эта, увы, достаточно редкая. И хоть мне довелось лишь подержать ее в руках, полистав с другими документами госархива, могу сказать точно: это продолжение и завершение всего того, что ранее было сделано Михаилом Ингором в память о своем командире. Самый первый источник находится в брошюре-сборнике М.К. Иоффе «Сибиряки-гуртьевцы-гвардейцы», которая была издана в 1944 г. в Омске. Помните же, за нее наградили нашего хранителя в 1944 г. орденом Отечественной войны? В этом сборнике есть переписка гвардейцев с родным Омском и два интересных очерка замполита А. Свирина [Свирин Афанасий Матвеевич (1906), найдена его страница]. Там есть и очерк М. Ингора, который называется «Люди нашей дивизии», выпущенный совместно с уже знакомым нам М. Аметистовым.

Вот как описан в этой книге характер командира дивизии:

«Отец», – так звали его между собой рядовые, сержанты и офицеры. Для него дивизия была родным домом, а бойцы и офицеры – родной семьей, честь которой он ставил превыше всего.
Многих честных, преданных рядовых, сержантов и офицеров отметил генерал. Под его отеческим наблюдением рядовые Болтенко [Болтенко Василий Яковлевич (1915)], Колядин и многие другие стали офицерами. Но горе было разгильдяю, нерадивому, трусу. С такими генерал был суров и непреклонен.
Безраздельно доверяя подчиненным, он всегда умел проверить, как действует тот или иной солдат и офицер.
Поощряя честных и правдивых людей, он с величайшим презрением относился к врунишкам и очковтирателям. Кто однажды сказал Гуртьеву неправду, тот навсегда потерял его расположение.
Таков был первый командир нашей дивизии генерал-майор Гуртьев.

Эпизод гибели комдива Гуртьева, заслонившего собой от разрыва командарма Горбатова, тоже стал хрестоматийным и даже попал в художественный фильм «Генерал» 1992 г.

Вот как описывает произошедшее генерал армии Александр Горбатов в той самой книге, которую прочитал Иван Расков:

Мое появление на НП удивило Гуртьева, он смущенной скороговоркой произнес:
– Как, это вы здесь, товарищ командующий? Спускайтесь скорее ко мне в окоп, здесь у противника пристреляна нулевая вилка!
Я спрыгнул в узкую щель. Мы оказались прижатыми один к другому. Гуртьев, видимо, готовился выслушать новое замечание, но я сказал:
– Сегодня у вас дело идет хорошо. Не сомневаюсь, что и Крольчатником скоро овладеете.
Он облегченно вздохнул, повеселел, и мне это было приятно, так как я высоко ценил его скромность, даже застенчивость, совмещающуюся с высокими качествами боевого командира.
Мы услышали новые артиллерийские выстрелы у противника.
– Наклоняйтесь ниже, это по нас, – сказал Гуртьев.
Окопчик был неглубоким, мы присели, но головы оставались над землей. Один из снарядов разорвался перед нами в десятке шагов. Мне показалось, что я ранен в голову, но это была лишь контузия. А Гуртьев приподнялся и проговорил:
– Товарищ командующий, я, кажется, убит, – и уронил голову мне на плечо.
Да, он был убит. На моей гимнастерке и фуражке осталась его кровь.

А вот что пишет об этом Михаил Ингор:

Третьего августа генерал-майор находился на наблюдательном пункте, руководя боем. Внезапный минометный налет застал его на высотке. И здесь в полной мере проявилось благородство русского воина: генерал предложил своему непосредственному начальнику укрыться первым; спускаясь за ним в щель, Гуртьев был смертельно ранен. Его последними словами были: «Взять Орел!»
[...]
Седьмого августа делегации от рот, батальонов, полков и жители Орла хоронили павшего смертью героя, освободителя старинного русского города генерал-майора Гуртева.
[...]
Через несколько дней все газеты опубликовали указ президиума Верховного Совета Союза ССР о присвоении генерал-майору Гуртьеву звания Героя Советского Союза и об увековечении его памяти сооружением памятника на центральной площади Орла.
[...]
Еще одна дорогая могила осталась на боевом пути дивизии.

Погружаясь глубже в тему сохранения и преумножения памяти, очень к месту будет приложить к этой статье две найденные фотографии, датированные августом 1943 г., первая из которых подписана самолично Михаилом Лазаревичем:

И, по всей видимости, последнее фото сделано после ранения Михаила Ингора – на фото он опирается на трость, а в его наградных содержится информация о ранениях 28.07.1943 г. и 09.08.1943 г.

Что касается памятника Леонтию Гуртьеву в Орле, то пришло время удивить самых искушенных следопытов и детективов. Памятник этот возвели в 1954 г. – именно он изображен на обложке книги Михаила Ингора, вышедшей спустя девять лет. Автором памятника выступил фронтовик Вучетич Евгений Викторович (1908), легендарный советский архитектор, известный всем волгоградцам по проекту мемориального комплекса на Мамаевом кургане, открытого уже после памятника в Орле – в 1967 г. И самое интересное, что удалось найти – это вышедшее в газете «Орловская правда» от 13.07.2007 г. интервью Михаила Ингора 1989 г. – еще один артефакт из его жизни. В этом интервью наш хранитель рассказывает о своих встречах со скульптором (!) и участии в разработке мемориала, начиная с 1952 г.:

В марте 1952 года в Москве М.Л. Ингору, который хорошо знал комдива, позвонил скульптор Е.В. Вучетич и пригласил приехать в мастерскую. Ему нужны были консультация и критика творческой пробы памятника Л.Н. Гуртьеву.
[...]
В мастерской скульптора Ингор встретил человека, внешне ничем не примечательного, немного резковатого. Запомнились глаза Вучетича – умные и зоркие. «Ну как, принимаешь работу?» – по-фронтовому, сразу переходя на «ты», спросил он гостя. Ингор ответил не сразу: перед ним (в черновой работе) предстали знакомые черты комдива, но в то же время на него смотрел совсем другой человек. На рабочем помосте стоял в гимнастерке генерал и печально смотрел вдаль, на его плече (как символ мира) сидел голубь. Рядом, на столе, лежали несколько фотографий комдива и характеристика, написанная от руки (скульптор, видимо, тщательно изучал личность своего героя). Михаил Лазаревич сразу почувствовал, что в гипсовой пробе было что-то не то.
В этот вечер два бывших солдата засиделись допоздна. Перед расставанием Вучетич спросил гостя: «А что бы ты изменил в облике комдива?» Подумав, Ингор ответил: «Прежде всего я одел бы генерала в парадный китель со всеми его боевыми наградами, иначе образ героя-генерала не получится. В руках комдива как полководца, по-моему, должна быть сабля. А вот голубя с плеча убрал бы, вместо него на плечо набросил бы шинель.

После этой находки, уверен, вы тоже почувствовали, как в один момент волгоградская дорожка с мемориальными плитами на главной высоте России, ведущая к скульптуре Вучетича «Родина-мать зовет» привела нас с вами на главную площадь города Орла к памятнику легендарному комдиву.

Это еще не конец путешествия. Выяснилось, что дорожка-то, оказывается, проходит через Омск. В Историческом архиве Омской области хранится переписка Михаила Ингора с директором областного краеведческого музея Андреем Палашенковым за 1954-1956 гг. по вопросу увековечивания памяти Леонтия Гуртьева. С помощью АНО «История семьи» удалось получить копии этих архивных документов. Вот что в них пишет наш хранитель:

Имя Л.Н. Гуртьева в Омске надо увековечить и Ваша инициатива заслуживает всяческой поддержки. Не так давно мне довелось побывать в Сталинграде. Там установлена (в заводском районе) большая бронзовая плита с таким текстом:

Как итог – в 1958 г. мемориальная доска Л.Н. Гуртьеву была открыта в Омске. Особо стоит отметить, что на тот момент в Омске уже была улица имени Гуртьева (решение Омского горисполкома от 27.05.1952 г. № 596). А уже после такая улица появилась и в Волгограде (решение Исполкома Волгоградского городского Совета депутатов трудящихся от 11.06.1979 г. № 11/265). Вот только одного не хватает, по-моему – чтобы слова из книги 1959 г. командарма Чуйкова Василия Ивановича (1900) про памятник, отраженные в записках Михаила Ингора 1970 г., воплотились в жизнь. И может, место для памятника Л.Н. Гуртьеву и гуртьевцам даже не в самом Волгограде, а в районе Котлубани (п. Самофаловка), где дивизия в сентябре 1942 г. приняла свое боевое крещение.

Массовый героизм воинов 308-й дивизии как бы увеличивался несравнимым мужеством самого командира дивизии Гуртьева, которого бойцы часто видели в контратаках или в окопах первой линии.
Высокий и стройный, он не любил сгибаться и кланяться фашистским снарядам и бомбам. (Этот командир, будучи уже генералом, погиб смертью храбрых после Сталинградской победы в 1943 году в районе Орла). Там ему сооружен памятник. Однако, я думаю, будет правильно, если памятник ему поставят в Сталинграде, где он стоял насмерть и победил смерть).

МИХАИЛ ИНГОР

Мой одухотворенный рассказ о героях-гуртьевцах подходит к концу – и к его главному герою. Пора обобщить находки, чтобы в их отражении разглядеть судьбу самого летописца гуртьевской дивизии.

В хронологическом порядке попытаюсь зафиксировать то, что мне стало известно про Михаила Ингора из книг, газет и иных публикаций, обобщая детектив «Найти хранителя»:

1) 1912-1940:

1. родился в г. Ахтырка Сумской области Украинской ССР в 1912 г.
2. получил специальность журналиста во Всесоюзном институте журналистики, г. Москва
3. в 1932 г. принят в партию
4. в 1935-1937 гг. проходил срочную службу в РККА
5. в ноябре 1939 г. работал инструктором Бауманского райкома ВКП(б) (должность указана в газете «Вечерняя Москва» от 20.11.1939 № 265)

2) 1941-1945:

1. после начала Великой Отечественной войны предположительно служил в РККА, т.к. получил медаль «За оборону Москвы»
2. весной 1942 г. поступил в распоряжение 308-й стрелковой дивизии вместе с Дмитрием Петраковым, воевал под Сталинградом и далее продолжил с дивизией свой боевой путь
3. в июле 1943 г. был ранен в ногу, а затем ранен в августе 1943 г.
4. в августе 1943 г. участвовал в похоронах командира дивизии Леонтия Гуртьева
5. в сентябре 1943 г. в бою потерял друга – Дмитрия Петракова
6. с фронта писал в газеты и журналы, в 1944 г. при его участии подготовлена и издана в Омске брошюра-сборник «Сибиряки-гуртьевцы-гвардейцы»
7. в августе 1944 г. организовал выставку боевой славы дивизии
8. в 1945 г. прошел Кенигсберг и завершил боевой путь в Берлине

3) 1946-1960:

1. в 1950 г. выпустил в Москве свою первую книгу «Сибиряки-сталинградцы»
2. в 1952-1954 гг. участвовал в создании памятника Леонтию Гуртьеву в Орле
3. в 1954 г. издал в Москве книгу «Сибиряки – герои Сталинграда»
4. в 1954-1956 гг. вел переписку с областным краеведческим музеем в Омске – и уже в 1958 г. открыта мемориальная доска Леонтию Гуртьеву (участие в этом Михаила Ингора не подтверждено)
5. в 1956 г. посетил послевоенный Сталинград
6. не позднее ноября 1956 г. установил контакт с Людмилой Петраковой, дочерью погибшего друга, а в сентябре 1968 г. состоялась их встреча в Москве
7. в феврале 1957 г. опубликовал письмо Дмитрия Петракова, выпустив статью «Память отцов» в журнале «Работница»

4) 1961-1970:

1. в 1963 г. издал в Орле книгу «Генерал Л.Н. Гуртьев»
2. в 1963-1968 гг. вел переписку в целях увековечивания подвига Матвея Путилова, который в итоге в 1968 г. был награжден посмертно
3. в августе 1967 г. побывал в Волгограде вместе с Иваном Расковым
4. в 1968 г. издал в Москве книгу «Мужество Ивана Раскова»
5. в 1968 г. вел переписку с пионерами школы № 124 г. Волгограда по теме Матвея Путилова
6. в 1970 г. работал в журнале «Сахарная свекла»
7. в мае 1970 г. побывал в Волгограде, оставив после себя архивные материалы: очерки, фотографии, газеты

5) 1971-1980:

1. в 1973 г. вышла книга-сборника «Говорят погибшие герои», в которой было опубликовано письмо Дмитрия Петракова (участие в этом Михаила Ингора не подтверждено)
2. в октябре 1973 г. в Политиздате был сдан в набор календарь для женщин на 1975 г., где было опубликовано письмо Дмитрия Петракова (участие в этом Михаила Ингора не подтверждено)
3. в 1974 г. было присвоено звание «Заслуженный работник культуры РСФСР»
4. в 1975 г. возведен мемориал Солдатское поле (участие в этом Михаила Ингора не подтверждено)
5. к 1978 г. накопил большой архив материалов по розыску фронтовиков

6) 1981-1990:

1. в марте 1981 г. в газете «Патриот Родины» (оставался журналистом в дивизионной газете?) выпустил статью «Обелиском стал навеки»
2. в 1989 г. выпустил второе издание книги «Мужество Ивана Раскова» в Хабаровске
3. в 1989 г. дал интервью газете «Орловская правда»
4. в феврале 1990 г. участвовал в открытии мемориальной доски Матвею Путилову в Нефтеюганске

7) 1991-2000:

1. в 1994 г. оставил книгу с дарственной надписью Омскому краеведческому музею
2. …?
3. долгое время поддерживал связь и с другими сослуживцами. Из интернет-ресурсов удалось узнать, что это были точно: Корнеев Василий Егорович (1924), Емельянова Надежда Николаевна (1921) (ее очерк опубликован в нашем блоге), а также Солдатов Михаил Федорович (1924), который в своих воспоминаниях (ЯПомню и Календарь Победы) так тепло отзывается о нашем хранителе:

Здесь я обрел много хороших друзей и товарищей, людей, состоявшихся в жизни, участливых и добрых.[...]
Это, прежде всего, Михаил Лазаревич Ингор. В дивизии от первого и до последнего фронтового дня, политрук, журналист газеты «Патриот Родины», прекрасно знавший лучших воинов, много написавший об их подвигах. Он создал из нас настоящее боевое братство.
Это Рема Иосифовна Акопян, Надежда Николаевна Емельянова, Вера Васильевна Заваловская, Константин Николаевич Казарин, Ахмед Ахмовалиевич Каримов, Василий Егорович Корнеев, Владимир Сергеевич Мещеряков, Маргарита Николаевна Новикова, Александр Иванович Погарцев, Иван Васильевич Пшеничный, Владимир Павлович Серегин, Владимир Константинович Фишевский.

… За этими семью пунктами – скупыми фактами восстановленной биографии Михаила Ингора – целая жизнь нашего героя, хранителя памяти – боевая, творческая, активная. Жизнь, к исследованию которой мне посчастливилось прикоснуться. Это огромная честь – осветить жизненный путь и подвиги этого героического человека. И вышло это совсем неожиданно для меня: судьба Дмитрия Петракова и его письма дочери Миле развернулась в историю хранителя памяти. Так изучение личности Михаила Лазаревича плотно завязалось с моим увлечением гуртьевцами… Я до сих пор не могу объяснить себе этот интерес и желание познакомить современников с памятью о хранителе, который жил в доцифровую эпоху, а многие труды его остались в пыльных шкафах ветеранов, давно ушедших из жизни.

Но еще до того, как в январе 2024 г. мне не повезло в Москве, случилось вот что: в процессе поисков в Институте российской истории РАН я обнаружил невероятные по своей оригинальности документы Комиссии по истории Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. – живые интервью фронтовиков. Среди них – стенограммы бесед с известными нам героями, которые в апреле-мае 1943 г. были опрошены московскими историками. В первозданном виде эти материалы не были опубликованы, но использовались в ряде статей и книг. Так, в сборнике Й. Хелльбека «Сталинградская битва: свидетельства участников и очевидцев» 2015 г. приводится список 23 опрошенных гуртьевцев (включая ранее упомянутых Л.Н. Гуртьева, М.Л. Ингора, И.В. Максина, Д.А. Петракова, А.М. Свирина) и даже регулярно даются отсылки на Михаила Ингора как автора книги о дивизии. Есть в этой книге и фрагменты интервью с нашим хранителем, в том числе:

98 См., например, интервью с Михаилом Ингором: «Это было 4 октября. Обстановка была жуткая. Гитлеровцы с танками психической атакой пошли на КП 339-го полка у завода «Баррикады» по ту сторону железной дороги». См. также интервью Пархоменко.

и

Капитан Ингор Михаил Лазаревич – инструктор политотдела 347-го стрелкового полка:
Бойцы своего командира понимают с полуслова, с одного взгляда, когда они подписывали письмо, то каждый подписывал не только свою фамилию, но от себя писал: «Дорогой товарищ Сталин, я боец такой-то, уничтожил столько-то фрицев, клянусь и т.д.».

В документальных свидетельствах очевидцев фамилия М.Л. Ингора в несколько искаженном виде упоминается также в интервью А.М. Свирина, которое публиковалось в 2012 г. в статье Т.С. Бушуевой «Исторический подвиг Сталинграда. Документы Комиссии по истории Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.» сборника С.А. Мельникова «У всякого народа есть Родина, но только у нас – РОССИЯ»:

Мы часто использовали отзывы в печати Англии и Америки о стойкости Сталинграда. Мы во что бы то ни стало старались довести эти отзывы до всех бойцов и командиров. Все, что печаталось на страницах нашей печати о Сталинграде, каждый политработник старался довести до сознания бойцов. Партийно-политический аппарат: т.т. Совчинский [верно: Савчинский Владимир Макарович (1914), найдена его страница], Белугин [Белугин Василий Георгиевич (1897)], Сидоров [Сидоров Кузьма Самойлович (1900)], Петраков, работники политотдела: т.т. Херувимов, Полянский [Полянский Петр Петрович (1917), найдена его страница], Савченко, Максин, Ингер [верно: Ингор]…
Ингер и другие всегда находились в окопах с бойцами. Весь партийно-политический аппарат награжден за свою работу.

В выписках из архива, которыми со мной любезно поделилась Татьяна Бушуева, сохранился следующий более полный фрагмент интервью Михаила Ингора:

В самый напряженный момент в ночь с 17-го на 18 октября мы получили текст письма товарищу Сталину. Это письмо было напечатано типографским способом. Это письмо подписывали все бойцы, командиры и политработники Сталинградского фронта. Когда мы ночью пришли в роту минометчиков, сразу бросился в глаза дружный и спаянный коллектив.
Бойцы своего командира понимают с полуслова, с одного взгляда, когда они подписывали письмо, то каждый подписывал не только свою фамилию, но от себя писал: «Дорогой товарищ Сталин, я боец такой-то, уничтожил столько-то фрицев, клянусь и тд».

Надеюсь, что мне в будущем удастся поработать с этим архивом в оригинале.

Имея подобные наработки, мне не давал покоя вопрос Ирины Корнеевой «а знал ли Михаил Ингор про мемориал Солдатское поле?», равно как и судьба оригинала письма Дмитрия Петракова. Понимая, что ныне живущие потомки нашего хранителя наверняка в курсе этой истории, я предпринимал невероятные попытки по их поиску. Написал множество писем, в том числе почтой, звонил по различным номерам. Просил помощи у опытных искателей, историков и всех, кто мог быть в курсе – за что им отдельная благодарность. Мне даже удалось подключить к вопросу целую «Службу розыска семей советских военнослужащих, погибших, пропавших без вести и военнопленных в годы Великой Отечественной войны». Был в этой истории и загадочный Дед Мороз, приславший странное письмо под Новый год. Но все было настолько безрезультатно, что в планах уже было написать в телепередачу «Жди меня»...

Навстречу поискам пошли музеи: музей-панорама «Сталинградская битва», Государственный музей истории Вооруженных сил Республики Беларусь,  Краеведческий музей г. Котласа Архангельской области, дивизионный и школьные музеи. Также помогали с материалами библиотеки: ВОУНБ им. Горького, ЦСГБ г. Волгограда, Центральная городская библиотека г. Омска. Энтузиасты помогли в цифровом пространстве: задействованы по максимуму были ресурсы социальных сетей, публикации вышли в группах ВКонтакте АрхиЗорро и Журналистика и медиарынок, а материалы наших исследований использовал и Историко-краеведческий музей Дятьковского района Брянской области, где хранят память о погибшем в их краях Дмитрии Петракове.

Ясность в задаче «Михаил Ингор и памятник на Солдатском поле» внесла презентация школы № 22 г. Саратова, носящей имя их героического земляка-гуртьевца Пономарева Петра Тихоновича (1924). Слайды эти мне прислал Станислав Тривайло автор еще одной книги о гуртьевцах «От Сталинграда до Берлина». На слайдах – множество фотографий, писем и упоминаний гуртьевцев, в т.ч. уже известных нам. Есть также газетные вырезки и фотокарточка, на которой Михаил Ингор вместе с другими ветеранами запечатлен у того самого «каменного треугольника»:

Даты на фото нет, но эта фотография в копилке «Найти хранителя» завершает наши поиски. Дело об участии Михаила Ингора в истории легендарного Солдатского поля можно было бы считать раскрытым. А вырезки из газеты «Волгоградская правда» от 23.08.1980 г. – лишь подтверждение. В семье потомков Дмитрия Петракова такая газета также сохранилась, но она не была своевременно проанализирована и не публиковалась. Пора исправить эту ситуацию и показать вам ее фрагмент:

Не знал наш друг-однополчанин майор Дмитрий Андрианович Петраков, что на Солдатском поле, где он сражался, в честь его дочурки будет установлен монумент «Девочка с цветком», а его фронтовую весточку чеканщик резцом воспроизведет на треугольном камне, который станет памятником вот этому письму:[...]

Вот теперь мы можем с полной уверенностью сказать, что нашему хранителю Михаилу Ингору было известно про памятное место под Волгоградом, в основу которого легло опубликованное им письмо погибшего друга! И об этой истории ему наверняка было известно больше, чем мы можем сейчас представить. Сам он так много писал о своих боевых товарищах, сохраняя память для потомков, и почти ничего – о себе. Но пришло время и его славы – приведу краткое изложение дела всей его жизни в газетной статье «Всегда в дороге» М. Аметистова:

Отвоевал свое и дошедший до Берлина гвардии майор Михаил Лазаревич Ингор. Вернулся в родную Москву к своей довоенной профессии. А она – журналистика – была всегдашним поиском. Где бы ни находился журналист, он всегда в дороге.
И вот восемнадцать лет подряд Ингор разыскивает следы Путилова.
[...]
В квартире Михаила Ингора на Ленинградском проспекте в Москве в книжном шкафу множество папок: начатые, продолжающиеся, законченные поиски.
Ингор разыскал семьи всех погибших Героев Советского Союза из сибирской дивизии. Он установил связь и со всем ныне здравствующими героями.
Саратовцам он рассказал о подвиге их земляка, гвардейца-артиллериста Петра Пономарева[...]
Ингор разыскал мать юноши Игоря Мирохина [Мирохин Игорь Иванович (1919)], который в 1942 году подбил четыре танка[...]
Журналист нашел дочь и жену героя-коммуниста Дмитрия Петракова[...]
На двери квартиры Ингора – два почтовых ящика. В один корреспонденция не умещается. Более ста адресов ведут с ним постоянную переписку. Поиск продолжается.

Наш герой Ингор в своей работе не был одинок. Как следует из статей и книг, это было настоящее ветеранское братство, и, к моему огромному сожалению, мало кто из них сегодня остался в живых. Но память о них хранится в их трудах, в образах героев, в сознании наших родителей и нас. Наши сердца всегда будут биться в унисон с сердцами наших героических предков. Назовем имена хранителей памяти сибирской дивизии Гуртьева, упомянутых в книге М.Т. Зуева-Алтайского наряду с Михаилом Ингором:

Не один десяток лет являлся руководителем Белорусского республиканского ДОСААФ бывший парторг 339-го полка полковник в отставке А. М. Кореняко [Кореняко Александр Митрофанович (1920)]. В Екатеринбурге живет и трудится в меру своих сил А.М. Свирин, в Ашхабаде – Герой Советского Союза И.В. Богданов [Богданов Иван Васильевич (1924)], в Санкт-Петербурге – В.И. Камелев, в Москве – М.Л. Ингор, в Волгограде – В.С. Висков [Висков Владимир Сергеевич (1923)], в Тбилиси – И.В. Максин, Мытищах – Н.Н. Яковлев [Яковлев Николай Николаевич (1920)], в Самаре – супруги Б.Г. и Е.В. Ярковые [Ярковой Борис Григорьевич (1923), Ярковая Евгения Васильевна (1923)].
Из состоящих ныне на учете в Совете ветеранов Дивизии почти 400 человек продолжают успешно трудиться в народном хозяйстве. Среди них – 52 за доблесть и неутомимость в труде удостоены высоких государственных наград, в том числе – Д.Г. Каминский [Каминский Дмитрий Григорьевич (1922)], К. Мамутов [Мамутов Касан (1909)], Г.И. Бахитов [Бахитов Габдулла Исмаилович (Измаилович) (1922)]. К своим боевым наградам добавили также награды за труд А.И. Греков, В.И. Данилов, В.К. Дятленко [Дятленко Василий Карпович (1919)], А.И. Попов, В.И. Савчинский [верно: В.М. Савчинский], А.П. Шмонин [Шмонин Алексей Павлович (1906)] и другие.
[...]
Особенно активно трудятся на поприще общественной деятельности ветераны дивизии Н.В. Александров, А.С. Асабин, А.А. Ахромеева [верно: Ахрамеева Александра Антоновна (1921), найдено ее письмо], Г.И. Бахитов, В.Н. Виноградов, Д.П. Волгушев [Волгушев Дмитрий Петрович (1906)], Е.Е. Гацко [Гацко Егор Ефтифеевич (1914)], А.И. Горошников [Горошников Александр Иванович (1904)], М.А. Греков, А.С. Данилова [Данилова (Добросмыслова) Ариадна Сергеевна (1923)], А.М. Дежурова [верно: Дежурова Александра Васильевна (1917)], Д.А. Жуков, В.Ф. Здунов, М.Л. Ингор, Д.Г. Каминский, Н.М. Кокорина [Кокорина Нина Михайловна (1923), найден ее дневник], А.М. Кореняко, В.П. Коробков, А.Н. Купченко, 3.А. Путилова [Путилова Зоя Анисимовна (1923)], А.М. Рекунков [Рекунков Александр Михайлович (1920)], В.М. Савчинский, А.М. Свирин, Ю.Г. Юдин [Юдин Юрий Григорьевич (1925)], Е.В. Ярковая. Они постоянно в гуще молодежи, на призывных и военно-учебных пунктах военкоматов, в учебных заведениях, на предприятиях, активно помогая в проведении военно-патриотической работы, организации походов по местам боевой и трудовой славы.

Позволю себе также привести по тексту аннотацию к книге Д.Т. Язова, в которой было перечислено множество людей, помогавших в написании книги:

Автор сердечно благодарит полковника В.А. Афанасьева за помощь, оказанную при подготовке книги к изданию; Омское землячество в Москве и его президента С.Н. Бабурина; директоров школьных музеев им. Л.Н. Гуртьева Л.Н. Сморщенко и М.Н. Новикову; ветеранов гуртьевской дивизии: В.С. Корнеева [верно: Василий Егорович Корнеев], Н.Н. Емельянову, А.С. Данилову, А.Г. Саламатова [Саламатов Анатолий Георгиевич (1923)], М.А. Чернявскую [Чернявская Мария Андреевна (1924)], а также Н.С. Шпак, С.С. Сапоцкого, Г.И. и Н.А. Кусковых, В.Г. Марач, Г.А. Сулейманову, С.В. Исакова и других за предоставленные материалы и помощь, оказанную при издании книги.

Уверен, эта статья и новая информация о родных героях будут найдены потомками и исследователями. Потому также справедливым было бы привести еще один список ветеранов дивизии, чьи воспоминания опубликованы в книге Д.М. Щукина «Омичи в боях за Родину» 1963 г. – эти летописи также вошли в славную историю подвигов гуртьевцев. Большинство героев уже знакомых нам героев выделены по тексту, общий список авторов таков:

Свирин А.М., Гуртьев Л.Н., Иванов В.В. [Иванов Василий Васильевич (1906)], Белугин В.Г., Путилова З.А., Дятленко В.К., Кокорина Н.М., Чамов А.С. [Чамов Андрей Сергеевич (1905)], Михайлова Т.И. [Михайлова Таисия Ивановна (1916)], Волков К.И. [Волков Кузьма Иванович (1914)], Дежурова А.В., Посылкин П.П., Данилова А.С., Ривкин С.С. [Ривкин Шимон Шлемович (1909)], Селезнев Г.Г. [Селезнев Гавриил Григорьевич (1901)], Саченко З.А., Казачухенко А.А., Вологодская Н.А. [Вологодская Нина Алексеевна (1923)], Дудников Е.Е. [Дудников Ефим Ефимович (1921)], Карнаухов А.А. [Карнаухов Александр Александрович (1903)], Пендюк С.М. [Пендюк Степан Миронович (1910)], Емельянова Н.Н., Леонов Н.С. [Леонов Николай Спиридонович (1896)], Чубакова А.В., Фокин С.Я., Мартынюк Н.И., Чернобровенко Ф.А. [Чернобровенко Федор Артемович (1922)], Кореняко А.М., Долинина Т.М., Чилингарян В.М. [Чилингорян Владимир Мурадович (1922)], Паршуткина В.Н. [Паршуткина Валентина Никифоровна (1923)], Телегин К.Ф. [Телегин Константин Федорович (1899)].

Пора повторить то, с чего начиналась статья. «Розыски фронтовиков, сбор материалов продолжаются», а наш детектив подошел к концу. Завершая, мне хотелось бы, стоя на плечах гигантов, поспорить с тезисом «Они делают то, что со временем сделать будет уже невозможно.».

Может ли наше поколение сделать это невозможное? Найти и сохранить то, что восстанавливать все сложнее? Уверен, это возможно – имея в основе историческое, культурное, творческое наследие поколения наших дедов и отцов. Надеюсь, на примере темы гуртьевцев в публикациях блога «Боевой славы» (Дмитрий Петраков, Надежда Емельянова, Михаил Ингор), мне удалось ответить.

…Что история и былые подвиги оживают в делах энтузиастов, а огонь, горевший в сердцах героев, отражается в глазах искателей-современников.
…Что общее дело сохранения и преумножения памяти объединяет и сегодня многих потомков победителей.
…Что победа непременно будет за нами.

А я хочу сказать спасибо всем тем, кто помогал и вдохновлял в этих поисках:
А. Абдулмаджидова, А. Абрамов, А. Банько, И. Белов, Ю. Бибишев, С. Борисов, Т. Бушуева, М. Вальковский, С. Варшавчик, Л. Верченко, С. Волкова, К. Головнова, С. Гончаров, Г. Демочкин, С. Дмитриев, Ю. Дремина, Т. Еперина, Т. Загородникова, Т. Захарычева, А. Зинова, А. Иванова, Б. Изюмов, Н. Карюкина, С. Кириллова, С. Коляда, И. Корнеева, Н. Крамич, С. Крауле, А. Крупнов, Д. Ластов, С. Латыпова, Г. Левина, Л. Леухина, А. Литвинов, Е. Ломакина, Д. Мавзолевский, Ю. Макарова, П. Макевич, В. Манихин, И. Махнанова, А. Мотовилов, О. Муха, Д. Надточий, И. Наумова, И. Петрова, А. Пичугина, Е. Попова, С. Попов, Е. Посылкина, С. Пруданова, И. Пятов, О. Рубецкий, П. Русанов, А. Рябова, Р. Садыкова, Н. Савченко, А. и М. Саксоновы, В. Семенов, И. Семеняко, Г. и С. Сивец, А. Слибо, С. Солодкова, М. Сухорукова, С. Тривайло, С. Трошина, А. Тюрников, В. Фролова, К. Фролова, Н. Хмелевская, В. Шалева, Н. Шереметьева, В. Шибарская, Т. Юрченко, З. Якимов, О. Ярошенко – и многим другим,
  а также особое – моим родным и близким.

…

P.S. Уже в феврале 2024 г., после январской поездки в Москву, листая материалы М.Л. Ингора в госархиве, мне подумалось о том, что наш хранитель в 1970 г. как будто оставил привет лично мне – у некоторых документов я был первым читателем. Там – в рукописях среди газет и фотокарточек – он неоднократно писал свой адрес, на который я отправлял письма его родственникам несколько месяцев тому назад. Что же это? Запутанный детектив? Судьба? Или просто: вот такая незримая нить, связующая поколения – через книги, документы, архивы, музейные экспонаты – буквы и слова в письмах каменных, электронных и бумажных.

…Поработал тогда в архиве основательно, подобрал все книги, начал писать эту статью. Через неделю мы вырвались с сыном в музей-панораму «Сталинградская битва» – посмотреть своими глазами листовку Михаила Ингора про Матвея Путилова (помните: «поднес концы проводов в рот и крепко зажал зубами»). Вернулись из музея домой, еще не успели перевести дух – вдруг звонок на мобильный. А на том конце «провода» – наследники Михаила Лазаревича! Вот и не верьте после этого в чудеса – и в продолжение нашей истории.

КОНЕЦ

Каждый, кто хотя бы один раз был на Мамаевом кургане, навсегда сохранит в памяти длинную бетонную стену, напоминающую развернутое знамя, и запомнит слова, высеченные на ней: «Железный ветер бил им в лицо, а они все шли вперед, и снова чувство суеверного страха охватывало противника: люди ли шли в атаку, смертны ли они?».

Но не каждый знает, что эти волнующие, обжигающие душу строки посвящены воинам полка Маркелова [Маркелов Иван Сергеевич (1906)], насмерть стоявшим на огневом рубеже у Волги. Мало кто помнит и о том, что слова, которые читаем сейчас мы и которые будут читать благодарные нашим современникам потомки, принадлежат выдающемуся писателю и публицисту Василию Гроссману [Гроссман Василий Семенович  (1905)]. А впервые они были опубликованы 46 лет назад, когда в газетах «Красная Звезда» и «Правда» появился его очерк «Направление главного удара».

Железный ветер бил в лицо, а они все шли вперед, и, наверно, чувство суеверного страха охватило противника: люди ли шли в атаку, смертны ли они.
Да, они были смертны. [...] Да, они были простыми смертными и мало кто уцелел из них, но они сделали свое дело!

[Прим. ред.:

Налицо различия в тексте фразы в очерке и на Мамаевом кургане. А в некоторых послевоенных публикациях Василия Гроссмана вообще приводится иной текст, в том числе с иной пунктуацией.

При этом очерк, опубликованный в 1944 г. отдельной брошюрой серии «Из фронтовой жизни» (издательсто «Правда»), до запятой совпадает с оригинальными газетными публикациями 1942 г.

А теперь к различиям. В книге 1957 г. «Фронтовые очерки о Великой Отечественной войне» (сост. В. Катинов) текст следующий:

Железный ветер бил в лицо, и они все шли вперед, и снова чувство суеверного страха охватило противника: люди ли шли в атаку, смертны ли они?
Да, они были смертны. [...]
Да, они были простыми смертными, и никто из них не вернулся назад.

В книге В.С. Гроссмана «Годы войны», изданной в 1989 г. (уже после его смерти), текст более похож на оригинальный газетный очерк 1942 г., но всё же приближается к версии на Мамаевом кургане:

Железный ветер бил в лицо, и они все шли вперед, и снова чувство суеверного страха охватило противника: люди ли шли в атаку, смертны ли они?
Да, они были смертны. [...]
Да, они были простыми смертными, и мало кто уцелел из них, но они сделали свое дело.

Похоже, что исходная фраза Василия Гроссмана подверглась редактуре в ходе создания мемориального комплекса на Мамаевом кургане. Заострю внимание, что автор фразы там не указан явно, о чем и далее и пишет Михаил Ингор в 1988 г. Особый интерес представляет авторство второй части, практически полностью переписанной, но взятой почему-то явно в кавычки, как бы намекающие про цитирование:

Железный ветер бил им в лицо, а они все шли вперед, и снова чувство суеверного страха охватывало противника: люди ли шли в атаку? Смертны ли они?!
"Да, мы были простыми смертными, и мало кто уцелел из нас, но все мы выполнили свой патриотический долг перед священной Матерью-Родиной."

Похожий ответ вторит нам и на стенах-руинах Мамаева кургана, но здесь  о героях Сталинграда уже сказано в третьем лице, как и у Василия Гроссмана:

Все они были простыми смертными

Конец прим. ред.]

В жертву конъюнктуре застойного времени, делению писателей на угодных и неугодных были принесены когда-то фамилия и имя автора проникновенных строк на Мамаевом кургане... Одного лишь не учли усердные исполнители приказов «сверху»: можно срезать надпись, но нельзя вырубить ни одного слова из народной памяти. Именно она возвращает меня к суровым ноябрьским дням 1942 года, когда к нам в дивизию прибыл Василий Гроссман...

Нам, политотдельцам дивизии Гуртьева [Гуртьев Леонтий Николаевич (1891)], довелось видеть, как корреспондент «Красной Звезды» В. Гроссман готовил свой очерк. Он прибыл к нам за несколько дней до того, как под Сталинградом войска перешли от обороны к наступлению. Ему, конечно, надо было спешить. Очевидно, поэтому он не фиксировал эпизоды, хотя многие из них были по-фронтовому выдающимися. Так, лейтенант Борис Шонин [Шонин Борис Петрович (1918)] уничтожил из противотанкового ружья самолет и четыре танка противника, старший сержант Василий Болтенко [Болтенко Василий Яковлевич (1915)] подбил 15 вражеских танков...

– Потребуются ли вам приказы, политдонесения, наградные листы? – спросили мы Гроссмана.

– Требуется живое слово прежде всего. – ответил он.

И надо было видеть, слышать, как задушевно беседовал корреспондент с воинами. Старшина Трифон Шевченко [Шевченко Трифон Ефимович (1904)] задал вопрос, который волновал всех и каждого: «Когда же наконец будет открыт фронт «с другого боку?».

– На этот вопрос, пожалуй, лучше ответит «полевая почта», – и Гроссман с улыбкой посмотрел на солдата с кожаной сумкой на плече.

– Красноармеец Карнаухов [Карнаухов Александр Александрович (1903)]! – бодро доложил почтальон и с солдатским юмором отрапортовал: – Мне по данному вопросу о замыслах союзников пока ничего неизвестно. Наше дело скромное: вы пишете – мы письма отправляем.

– А ты, Александр свет Александрович, покажи товарищу писателю свою записочку, что сохраняет тебя между двух огней.

Гроссман прочитал: «Красноармеец Карнаухов А.А. действительно является почтальоном. Ему доверяется доставлять письма и газеты как с левого берега р. Волги на правый, так и с правого берега на левый, что подписью и печатью удостоверяется».

– Так в чем же здесь дело? – недоуменно пожал плечами писатель.

– А в том, – объяснил Карнаухов, – что, когда я следую с левого берега на правый, в Сталинград, на меня смотрят весьма положительно: в самое пекло человек лезет. А вот когда возвращаюсь на берег левый, кое у кого могут возникнуть подозрения: из Сталинграда бежит, не трус ли? А я ему – записочку: читай, мол, не драпаю.

Собеседники писателя рассказали тогда Василию Семеновичу о своих товарищах, которые храбро сражались и всегда заботились о том, чтобы солдат на войне во всякое время был накормлен, исправно одет, обут, обеспечен боеприпасами. Побеседовав в подразделениях, Гроссман встретился с командиром и комиссаром дивизии Гуртьевым и Свириным [Свирин Афанасий Матвеевич (1906)], с командирами полков Чамовым [Чамов Андрей Сергеевич (1905)] и Фугенфировым [Фугенфиров Генрих Аронович (1907)], с работниками штаба и политотдела.

А дней через десять после пребывания Гроссмана в дивизии гуртьевцы уже слушали по радио очерк «Направление главного удара». Слушали, переживали, плакали, восторгались. Как правдиво, сильно, проникновенно написано о том, что еще так свежо в памяти! В адрес дивизии из разных мест поступали отклики. Высказывая свои чувства, люди восхищались подвигами защитников завода «Баррикады», выражали соболезнования родным и соратникам погибших героев. Были письма – обязательства: будем трудиться еще лучше, еще самоотверженней.

Трогательно откликнулись на очерк и дети командира дивизии Леонтия Николаевича Гуртьева. «Дорогой папа, – писал с Дальнего Востока сын – лейтенант. – Сегодня я прочел в «Правде» очерк писателя Василия Гроссмана о том, как воюют наши сибиряки. Не могу выразить словами восхищение вашим героизмом. На меня, носящего твою фамилию, легла задача оправдать ее в борьбе с фашизмом. Для этого я должен попасть на фронт. Отец, помоги мне в этом. Жду с нетерпением ответа. Твой сын Игорь [Гуртьев Игорь Леонтьевич (1921)]».

Старший сын Леонтий [Гуртьев Леонтий Леонтьевич (1915)], тоже лейтенант, воевавший на Калининском фронте, обратился к отцу с такой же просьбой. Отец, с присущей ему скромностью и щепетильностью, ответил сыновьям: служить надо там, где велит Родина. К слову, после гибели в бою генерала Гуртьева младший сын добился перевода в гуртьевскую дивизию. Игорь храбро сражался в Белоруссии, Польше, Восточной Пруссии. Но на подступах к Балтийскому морю, выполняя боевое задание, гвардии капитан Игорь Леонтьевич Гуртьев погиб.

Пройдет четверть века, и маршал Чуйков в своих мемуарах отметит, что очерк Василия Гроссмана «Направление главного удара» потрясающе искренен [Прим. ред.: к сожалению, пока не удалось найти цитату в книгах В.И. Чуйкова, подтверждающую это]. А сегодня литературоведы дружно причисляют его к советской военной классике. Так что слова, на века оставшиеся на стенах Зала воинской славы мемориала на Мамаевом кургане («Да, мы были простыми смертными и мало кто уцелел из нас, но все мы выполнили свой патриотический долг до конца перед священной Матерью-Родиной»), с полным правом относятся и к написавшему их Василию Гроссману, автору изданной недавно поразительно правдивой и глубокой книги о Сталинградской битве – «Жизнь и судьба».

М. ИНГОР [Ингор Михаил Лазаревич (1912)],
ветеран гуртьевской дивизии, писатель.
(Специально для «Волгоградской правды»), г. Москва.

Ингор М. Строчки из «Каменной книги». Зарницы памяти // Волгоградская правда. – 1988. – 30 июня (№ 151).

(ранее этоm очерк публиковался в сборнике «Сталинградская битва – «решающий аргумент» Второй мировой войны. Материалы научно-практической конференции 30 января 2015 года»
– не полностью и в иной редактуре)

Распознавание, верстка, редактура, подбор иллюстраций: Михаил Галушкин mmg@boevayaslava.ru

Удоденко Мария Васильевна (1914 - не ранее 1981) в 1943 г. в немецком лагере военнопленных с. Уткино Перевальского р-на Ворошиловградской (Луганской) обл. оказывала помощь попавшим в плен раненым бойцам и командирам 7-го гв. кавкорпуса. Урождённая Ткаченко, родилась в 1914 г. в г. Алчевске. В семье было четверо детей. После гибели отца на фронте в 1916 г. мама с детками переехала в с. Уткино, где устроилась работать на лесоповал и вскоре получила тяжелейшую травму. Марию на воспитание забрала семья тёти, которая проживала в Парижской Коммуне (ныне г. Перевальск). Школа была переполнена и детей, которые не были официально прописаны, на учебу не принимали. Фамилию "Удоденко" Марии дал тётин муж. Под этой фамилией девочка закончила 7 классов, затем медицинский техникум. Была направлена на работу на ш. "Никонор" (ныне г. Зоринск), где вышла замуж за С.Ф. Тендитного, но осталась на своей фамилии. До войны успела закончить 4 курса Сталинского (Донецкого) мединститута. После войны закончить институт не сложилось. Мария Васильевна работала в г. Зоринске вначале заведующей роддомом, затем на шахте заведующей здравпункта, заведующей детскими яслями. За 8 дней до пенсии сломала обе ноги и после снятия гипса не смогла ходить. Последние годы жила в г. Северодонецке с семьей дочери. Все послевоенные годы Мария Васильевна получала письма от воинов, которым оказывала помощь в лагере военнопленных (письма утрачены). Переписка М.В. Удоденко с краеведом А.С. Мезерей хранится в архиве Т.А. Цибульской (дочери А.С. Мезери). В 1969 г. Мария Васильевна Удоденко была награждена медалью "За отвагу" во многом благодаря хлопотам К.С. Владимирского.

Куда: 349339 г. Красный Луч, Вахрушево – 3, Музей «Миус-фронт»

Кому: Александру Семёновичу Мезере

(Предположительно ноябрь - декабрь 1981 г.)

Уважаемый Александр Семенович!

Отвечаю на ваше письмо от 26 октября 1981 г.

Когда началась Великая Отечественная война, моя семья состояла из 3 человек. Мужа, 6-ти месячной дочери и меня. Муж [Тендитный С.Ф., погиб в 1942 г. под Ленинградом] работал в средней школе (быв. шахты Никонор) преподавателем географии и военруком. На 3-й день войны был вызван в военкомат и отправлен на фронт. Я 4 июля 1942 г. была эвакуирована в Сталинградскую обл. в п. Камышино. Эвакуировались на открытых площадках, были ливневые дожди, и ребенка пришлось оставить подоспевшей из Крыма моей сестре. По дороге тоже заболела, где после выздоровления работала немного в здравпункте.

Когда фронт остановился в районе Дебальцево [город Сталинской  обл, узловая ж/д станция] меня отозвали как и других, знавших наши адреса, для восстановления шахты. Шахтеры восстанавливали шахту, а мы – медработники амбулаторию, аптеку. Позже, когда вновь началось наступление немецких войск, мне позвонили на работу – срочно собирайтесь, будет эвакуация. Я успела забежать в дет. ясли, не заходя домой, взяла ребенка. Туда же подъехала машина еще с тремя семьями, и мы двинулись в путь. Приехав в Ворошиловград, машину мобилизовали под воинские нужды, а мы обратились в обком КП(б)У за помощью, было уже поздно, но тов. Гаевой [Антон Иванович - [в 1940—1951 гг. первый секретарь Ворошиловградского обкома КП(б) Украины] нас принял, созвонился с Октябрьским райкомом партии г. Ворошиловграда, нас обещали утром эвакуировать с семьями военнослужащих. Когда мы утром добрались уже никого не было, а к обеду фашистские полчища оккупировали Ворошиловград.

Через небольшой промежуток времени новая власть распорядилась – всем, кто прибыл в Ворошиловград во время войны и не имеет довоенной прописки, возвратиться на старое место жительства. Мне пришлось покинуть Ворошиловград, идти с ребенком на руках. Шла до Коммунарска [Ворошиловск, Алчевск] очень долго и решила завернуть в Уткино, там жила мама. Я знала, она эвакуировалась, а осталась тетя. Узнав о моем прибытии, староста предложил немедленно оставить село, он за меня отвечать не собирается. К моему счастью он не выполнил точного распоряжения немецких властей. Так я попала в Уткино.

Один раз на рассвете стук в окно, женщина спрашивает: «У вас ли ваша племянница? Я принесла ей записку». Я читаю – «Сегодня ночью в лагерь с Уткино поступило много военнопленных раненых бойцов и офицеров, нужна квалифицированная медпомощь. Как вы пройдете в лагерь, это будет лежать на вашей совести». Я сразу хотела пойти с этой женщиной. Фамилия ее Коротчук Зоя. Она сказала, что сейчас комендантский час, еще нельзя. Когда я пошла позже, там столько скопилось солдат и подвод немецких. Всем, кто хотел подойти ближе, кричали – «Русь век [Уйди вон]!» Простояв до обеда, возвратилась назад, чтобы не мозолить глаза.

Когда зашла в хату, сидит женщина в слезах, умоляет оказать помощь ее умирающей 20-ти летней дочери: «Муж и сын на фронте, мы эвакуировались из Донецка [в те годы Сталино], в дороге заболела дочь. Мы остановились здесь и нужна помощь». Я пошла к их хатке, оказалось – через дорогу, против лагеря. Девушка уже была в предсмертной агонии, не приходя в сознание, через 20 мин она скончалась. Д/з [диагноз] – сыпной тиф. Женщина была в отчаянии, но когда я сказала, что наши солдаты и офицеры истекают кровью, находясь на родной земле, среди русских, и мы не можем оказать им помощь, она нашла в себе силы спросить: «А что для этого нужно?» Узнать, где расквартированы немецкие солдаты, которые охраняют их. Она метнулась в другую хату, во двор выходит с плюгавым немцем и говорит: «Он будет заступать в 16 часов». Такая неожиданность меня немного смутила, потом я смотрю в упор и говорю: «У меня в лагере брат, тяжело ранен, ему надо оказать помощь. Я врач». Он посмотрел на меня и говорит: «Ты – врач, ты – коммунист, ты – Сталин? И брат коммунист?» Говорю: «Нет, Гитлер напал, нужно было обороняться, всех брали и его взяли». Конечно, объяснились, как смогли. Женщина мне сказала: «Пообещайте сигарет, они на все пойдут». Пока ждала 16-ти часов пришли еще женщины Провизион Ольга, Кисель Н., принесли пачку сигарет, кусок хлеба и кусочек сала. У немца загорелись глаза, схватил все – «гут, гут!» - показал с какой стороны пройти, в какую щель протиснуться с заднего хода.

Сам лагерь был размещен в бывшей лавке и к ней примыкавшего склада. Окна зарешечены, без стекол, прикрыты ставнями. На стенах 5 см снега выступило, цементированные полы, полно снега и какого-то бурьяна, совсем темно. Когда я зашла с улицы, не знала куда ступить. Запах зловоний, испарений и крови. Один просит пить, кто-то кричит: «За Родину! За Сталина! За мной!» Оказалось, что этот человек – капитан Владимирский К.С. [Константин Сергеевич] в бессознательном состоянии. Когда я наклонилась к нему, кто-то зажег спичку. Правое предплечье оторвано, но висит на сухожилии и коже. Я принесла немного бинтов и ножницы. Попробовала ампутировать предплечье. Ножницы совсем не берут. Кое-как удалось отрезать, но торчит острие кости так, что кожу натянуть нельзя. А тут конвоир без конца кричит: «Бистро! Бистро!»

Прим. ред.: рассказ К.С. Владимирского об этих событиях читайте в нашем блоге.

В этот день успела перевязать далеко не всех, только тех, у кого раны очень кровоточили. Когда возвратилась из лагеря, там уже собралось много женщин. Я рассказала, что нужно много бинтов. Говорят, что бинтов нет, есть шторки из марли. Говорю, что идет, только надо простирать и проутюжить. И нужна, хотя бы садовая пилка, чтобы отпилить острие кости для того, чтобы натянуть кожу и зашить. К 8 вечера было все готово, даже узнали, кто будет заступать на дежурство. Достали несколько сигарет, хлеба, 0,5 л молока, а немцы были завшивленные, голодные, шли на все, чего не скажешь о власовцах и полицаях. Эти были настолько жестокие. Один полицай из Адрианополя заметил, что я прошла в лагерь, вызвал коменданта и ворвались в лагерь. Я не успела выйти, они набросились на меня, орут, слюна летит: «Кто тебе разрешил?» Говорю, что офицер. Просто так сказала, другого не успела придумать. По улице проходит офицер, заворачивает на шум и по-русски спрашивает: «В чем дело?» Тут угодливо выступает ему навстречу полицай в немецкой форме и объясняет: «Вот, нашлась, идет в лагерь и делает перевязки, наверное шпионка». Этот офицер берет его за ремень, дергает на себя и говорит: «Ты, облачился в чужую форму, наверное принимал военную присягу, а теперь готов своих же соотечественников с навозом смешать. Так я тебе и поверю, что ты честно служишь немецкой армии. Чуть что, ты сразу облачишься в другую шкуру и будешь перед другими выслуживаться. Вон отсюда!» Все притихли, у всех создалось мнение, что мне на самом деле разрешили. У меня потемнело в глазах. Я не ослышалась? Когда они начали объясняться с комендантом, я тихонько выскользнула.

На следующий день я снова шла. Отпилила осколок кости, обработала, зашила рану. Решила залить самогон, чтобы не ощущал боль, но зубы так были стиснуты, что вряд ли подействовал этот наркоз. Рядом лежал солдат, у которого лицо и голова были испещрены множеством осколков. Сколько я их удалила, поддену пинцетом, а он стучит, падая на пол [это и был Владимирский К.С., который в результате взрыва гранаты в руке получил множественные осколочные ранения головы и лица]. Дальше подхожу, лежит боец или офицер, ноги замотанные портянками. Разворачиваю, а они синие, распухли, точно в валенках. Притронулась, кожа оторвалась от самих колен и сползла в палец толщиной вместе с ногтями, а он просит, пожалуйста, если удастся прийти вам еще сюда, принесите тряпок и намотайте больше, а когда нас будут перегонять в другой лагерь, может совершу побег. Оказалось тоже офицер из Краснодарского края Воробьев Н.И. [Николай Иванович]. Ему позже ампутировали обе ступни. Оказалось, когда их часть окружили, он был в хромовых сапогах, ноги уже были обморожены, идти он не мог, немцы с него стянули сапоги и в 40° мороз гнали босиком за подводой.

Потом организовали еще лагерь в амбаре рядом с клубом, а в клубе при немцах устроили церковь. К тому времени был назначен новый староста, молодой [Гуленко Федор Яковлевич – был лоялен, помогал военнопленным и партизанам], который вскоре явился ко мне и сказал: «А я о вас многое знаю!», а я ему: «И решили меня сдать?», а он многозначительно улыбнулся и сказал: «Посмотрим на поведение!» Я спросила: «Вы верите в Победу?», он промолчал. Говорю: «В таком случае мы должны найти общий язык. Во-первых, вы должны открыть медпункт в комнатке коридора церкви. Для какой цели? Я организую медицинскую помощь для населения, а заодно и нашим бойцам, которые находятся в амбаре, потом вы организуете среди населения питание для военнопленных, их же не кормят». Он добавляет: «И вы будете мной руководить». Говорю: «Зачем? Будем вместе ковать победу над врагом».

С этого дня у нас закипела работа. Был открыт медпункт, потом открыли тифозное отделение, туда ложили тех, кого нужно было укрыть. В медпункт приводили раненых, делали перевязки, более стерильные, чем прежде.

Сюда мне приносили листовки, сброшенные нашими самолетами. Мы их читали населению. Я писала справки для освобождения людей от дежурства на железной дороге, староста заверял их печатью. Был приказ 200 человек в Германию отправить. Я выдала справки 175, он заверил. Их не взяли за исключением тех, которые не явились и племянников полицаев. Много молодежи было отправлено на Динамитный завод [ныне Химическое казенное объединение им. Г.И. Петровского] строить укрепления или рыть окопы. Договорились – напоить коменданта, выкрасть паспорта и отвезти их на завод, а с паспортами они могут возвратиться. Так и поступили.

В лагерь военнопленных поступали все новые и новые люди. Все так же, под любым предлогом оказывалась им помощь, с помощью населения организовывалось питание, гражданская одежда, в которую переодевались пленные, потом совершали побег. В то время знакомиться было некогда, и многих своих подопечных узнала тогда, когда освободили Украину. Когда в горком партии г. Коммунарска [Ворошиловск, Алчевск] стали поступать сотни писем от бойцов и офицеров Советской армии с просьбой разыскать в с. Уткино маленькую молодую девушку, которая заботилась о них, согревала сердцем и лечила раны. Кое-кто заезжал в Зоринск, находил меня на работе. Говорили: «Спасибо за помощь! В гражданской одежде мы сумели перейти линию фронта, соединиться с частями Советской армии. Теперь вместе громим врага. Попросили командира заскочить к вам, так как движемся на запад в этом направлении». Конечно, все было не так просто делать в то время, как я написала, все было намного сложней. Сейчас я просто не могу описать многие факты подробно.

Когда наша дивизия [7-й гв. кавкорпус] попала в тыл врага, наши патриоты скрывали воинов у себя, потом их арестовали и этапом в Уткино. Узнав об этом, я пошла, спрашиваю:

– Долго собираетесь сидеть? – говорят – Ждем приговора. Говорю – мой вам приговор, сегодня же по одному человеку через заднюю дверь в конюшню, чтобы никого не осталось.  Утром говорят, что все ушли. Потом писали – Вы наша спасительница! Писем было много, часть из них посылала писателям в Пермь, Новосибирск, Киев, Ленинск-Кузнецк и другие. Много писем сгорело при пожаре дома.

Распознание текста и верстка: С.В. Трошина, Луганский краеведческий музей.

В следующей публикации – письма Константина Сергеевича Владимирского, в которых рассказана из первых уст история его нахождения в лагере п. Уткино.  

Надежда Николаевна Емельянова родилась в 1921 г. Член КПСС с 1943 г. На фронте была заместителем командира санитарной роты 308-й стрелковой дивизии. Награждена орденом Красной Звезды и двумя медалями.
В настоящее время [1963 г.] учительница Калачинской средней школы № 2.

В мае 1942 года я пришла в 347-й стрелковый полк 308-й дивизии. Вместе со мной в этом полку были мои землячки Рая Фоменкова [Фоменкова Раиса Степановна (1924)], Катя Кривошеева [Кривошеева Екатерина Семеновна (1924), найдена страница на mypolk.ru], Валя Воробьева [Воробьева Валентина Васильевна (1920)]. Много было девушек из сел Сорочино, Ясная Поляна, Тургеневка и других.

Вскоре мы отправились ближе к фронту, где продолжалось обучение личного состава. Все девушки очень серьезно относились к военному обучению. Наравне с солдатами-мужчинами рыли окопы, делали укрытия для раненых, ходили в походы; тяжело было, но мы не унывали и находили время для веселья и шуток. Помню, немало у нас в роте посмеялись над моим обмундированием. Получила я его, надела и пошла к старшине докладывать. Взглянул он на меня, всплеснул руками и сквозь сдерживаемый смех сказал:

— Что я с вами буду делать? Где я для вас достану обмундирование?

Дело в том, что ростом я маленькая. Брюки на мне висят гармошкой, гимнастерка по колено, рукава болтаются. Девушки окружили меня, смеются, все дают советы.

В конце августа нас направили на фронт. Никогда не забуду сентябрь 1942 года, бои под Котлубанью. Немецкая авиация в эти дни особенно злобствовала, да и бои шли жестокие. Погиб командир полка майор Барковский [Барковский Павел Филиппович (1905), найдена страница на mypolk.ru], поднявший в атаку полк. Принесли тяжелораненого офицера Ткачева, был ранен политрук противотанковой батареи Дергачев [Деркачев Иван Петрович (1913)] и другие.

Здание, в котором мы находились, содрогалось от разрыва бомб, вывалились в одном углу кирпичи. Но Рая Фоменкова, Катя Кривошеева, Катя Овчинникова  [Овчинникова Екатерина Максимовна (1924)] не отходили от раненых. Я была у носилок, на которых лежал раненый в грудь Ткачев.

Как только на некоторое время затихла немецкая авиация, мы быстро поставили на подводу носилки с Ткачевым и посадили Дергачева. Мне было приказано доставить их в медсанбат. Дорога, по которой мы ехали, походила на кладбище лошадей, исковерканных повозок, разбитых машин.

До медсанбата добрались благополучно, но на обратном пути попали под бомбежку. Бомбы разрывались по ту и другую стороны дороги. Осколок пролетел мимо моей головы, другой ударился в повозку, отщепив край. Вынуждены были остановиться и залечь в воронке.

Только отошли самолеты, мы опять поехали, а через несколько минут — снова в укрытие. И так всю дорогу. До санроты добрались через день. Во время бомбежки погибли Галя Шейхудинова [Шайхутдинова Ралима (Галина) Гайфувдиновна (1923)] из Калачинска и Нина Иванова из Омска.

2 октября мы уже были на месте. Через Волгу переправились благополучно. Но только сошли на берег, начался минометный обстрел. Едва я успела забежать в ближайший блиндаж, как рядом разорвалась мина. Сверху посыпалось, стало совсем темно. Когда пыль осела, я увидела в углу сидящего человека, зажавшего рукой голову. Это был командир нашего санвзвода Сергей Ратанов [Ротанов Сергей Филиппович (1918)]. Обломившейся доской его стукнуло по голове.

Потом мне не раз под беспрерывным обстрелом приходилось переправлять через Волгу раненых на катерах и по пешеходным мостикам.

В боях в городе тяжело ранена была Лида Шелепова, погибла моя подруга Нина Дриго [Дрига Нина Мефодьевна (1924)]. Во время одной из атак немцы окружили дом, где находились несколько наших девушек и раненые. Дом был охвачен пламенем, надежды не было. Немцы предложили сдаться, но Нина Дриго с товарищами предпочли смерть плену.

12 октября 1942 года — самый памятный день в моей жизни, меня приняли кандидатом в члены КПСС. Парткомиссия заседала в подвале одного дома, в котором оборонялись наши бойцы. Я очень волновалась. Мне все время казалось, что не примут, что я еще очень мало сделала, чтобы быть в рядах коммунистической партии.

Когда члены парткомиссии проголосовали и мне объявили, что я принята, я долго не могла прийти в себя от радости и счастья.

Июль 1943 года. Дивизия снова вступила в бой. Наш полк вел бои на реке Зуше.

Жестокий бой был за село Суворово. Однажды, во время. боя, пошли немецкие «тигры». Они вышли по направлению, где залегла рота автоматчиков нашего полка под командованием Виноградова [Виноградов Иван Васильевич (1902)].

Мужественно бились автоматчики. Они забрасывали танки связками гранат. В этом бою погибли командир роты Виноградов, командир взвода Николай Кондратьев [Кондратьев Николай Иванович (1924)]. Автоматчики не пропустили врага.  

В третьем батальоне нашего полка была ранена Валя Елатанцева [Елатонцева Валентина Ивановна (1924)], и меня направили туда. С батальоном я дошла до Орла.

Как сейчас помню 3 августа, стояла жара. Я, командир батареи Левченко и связной находились в воронке. Немного впереди в окопе сидели бойцы с противотанковыми ружьями. Немецкие танки били так, что нельзя было поднять голову.

Загорелась копешка сена. Загоревшаяся верхушка свалилась в окоп. В окопе вместе с бойцами находилась санитарка, которую прислали незадолго до этого. Девушка очень обожглась. Вынесла я ее из окопа, дотащила до воронки. Из плащ-палатки сделала укрытие от солнца.

После взятия Орла дивизия двинулась дальше на запад. Много было еще сражений.

Очерк из книги «Омичи в боях за Родину: Воспоминания участников Великой Отечественной войны» (ред. Д.М. Щукин) 1963 г.

Распознавание, верстка, подбор иллюстраций: Михаил Галушкин mmg@boevayaslava.ru

Владимирский Константин Сергеевич (1912-1979 гг.) – гв. капитан, бывший политработник 55-й (15-й гвардейской) кавалерийской дивизии (55 кд / 15 гв. кд), участник Дебальцевского рейда 8-го (7-го гвардейского) кавалерийского корпуса (8 кк / 7 гв. кк) в феврале 1943-го. После войны работал в г. Барнаул начальником управления по культуре Алтайского крайисполкома. Проводил серьезную работу по увековечению памяти о бойцах и командирах 15-й гв. кавдивизии 7-го гв. кавкорпуса. Его письма-воспоминания раскрывают тяжелейшую судьбу бойцов и командиров корпуса, оставшихся из-за ранений на оккупированной территории, попавших в плен к врагу.

Бондаренко Михаил Порфирьевич (1905-1972) – гв. полковник в отставке, бывший начальник штаба 14-й гв. кавдивизии 7-го гв. кавкорпуса. М.П. Бондаренко является одним из самых видных исследователей боевого пути и хранителей Памяти 7-го гв. кавкорпуса, приложившим немало усилий к увековечению памяти о легендарном рейде и его участниках.

Фрагмент из письма К.С. Владимирского – М.П. Бондаренко от 5 апреля 1969 г.

«...Вообще поездка (май 1968 г.) была интересной. Нам устраивали прием в жаркий день 9 мая (температура воздуха доходила до 32 градусов) в балке м-ду Петровским и д. Юлино второе [Юлино-2], где вели жаркий бой, прорыв немецкой обороны и переход к своим. Были мы все вместе на этой страшной высоте, где остался большой наш обоз раненые воины и убитые лошади [речь идет о высоте 323,3, см. фрагмент карты].

Вот я шутя и говорю Иосифу [Митрофановичу] Саверскому: “Вот, бросили меня раненого тут, не потянули с собой, вот полной истории дивизии нет, сами удрали, а меня раненого бросили”. Но это было сказано конечно, в шутку.

Увидели то место, где стояла конюшня, в которой погиб наш начподив [начальник политодела дивизии] Кузнецов Георгий Сафронович. С Иваном Терентьевичем [Чаленко] были в деревне Штеровке [Штеровка (северная)], где я и Есенин [Михаил Николаевич] скрывались и вели бой в шахте. Население помнит этот случай. Отыскалась женщина, которая давала нам вареную конину от наших лошадей.

Мне даже сказали, что здесь в 10 км в деревне живет полицай-предатель, который сообщил немцам о нашем нахождении и привел туда немцев. Даже предложили посмотреть его. Я, конечно отказался даже глядеть на такую сволочь, но в г. Петровском попросил наших товарищей и Родина И.В. принять меры к тому, чтобы его убрали из Донбасса куда-нибудь на Север».

Братков Владимир Николаевич родился в 1937 г. в г. Артемовск Сталинской обл. С 1965 г. занимался  поиском неизвестных героев Великой Отечественной войны 1941 – 1945 гг. на Донбассе. В течении ряда лет вел авторскую рубрику «Рассказы о героях-донбассовцах» по Донецкому телевидению, в которой назвал сотни неизвестных имен участников войны. Был общественным специальным корреспондентом газеты «Социалистический Донбасс». Переписка Браткова В.Н. с Владимирским Константином Сергеевичем и Мезерей Александром Семеновичем хранится в архиве Мезери А.С.

Письмо Владимирского К.С. Браткову В.Н. (4 февраля 1966 г.)

«Здравствуйте, Владимир Николаевич!

Недавно я обнаружил у себя Ваше письмо, без меня оно было получено и лежало в книге. С некоторым опозданием отвечаю на поставленные вами вопросы.

Прежде всего о дебальцевских патриотах. Прошло уже более 20-ти лет, как все это случилось, а в памяти свежи все события тех времен, перед глазами встают образы и лица наших чудесных советских людей, которых не согнул тяжелый режим фашистской оккупации. И мне довелось некоторое время быть среди них, чувствовать их заботу, жить их мыслями и чаяниями. Как я и мои товарищи: капитан Николай Иванович Воробьев, ст. лейтенант Зыков, ст. сержант Ковалев очутились в больнице оккупированного немцами Дебальцево.

Я никогда не был в этом городе, до этого вообще не видел Донбасса. Февраль 1943 г. Наш 8-й кавкорпус, в состав которого входила 55 алтайская кавдивизия, с тяжелыми и упорными боями через Дон, по Сталинградской ж-дороге продвигался на запад.  Вот взяты крупные ж-д станции Обливская, Тацинская, Морозовская, Белая Калитва. О значимости наших боев этом месте объективно даже изложено в книге одного из видных офицеров разведки 6 армии Паулюса Иохима Видера “Катастрофа на Волге” – Москва, из-во “Прогресс” 1965 г. Ведь на станциях Обливская, Тацинская находились большие стратегические склады боеприпасов, вооружения, продовольствия для 6 армии Паулюса. Без такой базы армия не могла существовать и тем более вести боевые действия в условиях Сталинградской степи. Это был основной нерв гитлеровской армии на востоке. И вот кавалеристы парализовали эту артерию, разрушили в ночных налетах склады, перерезали ж-д пути, навели панику среди тыловых частей гитлеровцев, а танкисты 5 [танковой] армии перемяли гусеницами своих танков многое вооружение, технику, различное оборудование. Так была разрушена крупная и основная база тыла 6-й гитлеровской армии Паулюса.

Затем мы подошли к Луганску [Ворошиловграду], участвовали в боях за первый город на востоке Украины – ворота в Донбасс. По заданию главного командования кавкорпус был брошен для боевых действий в тыл противника в сердце Донбасса – районы Луганской [Ворошиловградской] и Донецкой [Сталинской] областей. Много замечательных подвигов совершили кавалеристы на этой шахтерской земле. Наши алтайские конники до самой смерти не забудут эту эпопею. Где бы и когда бы мы не встречались, сейчас уже пожилые люди, бывшие воины-кавалеристы всегда вспоминаем Донбасс. Да и как не вспомнить – ведь там много могил наших боевых товарищей, ведь там мы узнали и испытали, что такое рейд. Но ведь о дерзких делах кавалеристов писала фашистская пресса, сам Манштейн был в страхе перед Гитлером за возможную потерю Донбасса, за те беспокойства, которые были причинены кавалеристами в Донбассе гитлеровским властям. Там в Донбассе мы стали гвардейцами. Корпус из 8-го стал 7-м гвардейским, а наша 55-я алтайская дивизия – 15-й гв. кавдивизией.

Во время боя в районе с. Юлино-2 [быв. немецкая колония, ныне не сущ.] я был ранен в ногу. Командир дивизии Иван Терентьевич Чаленко дал задание мне обозы с ранеными подтянуть к линии фронта из Юлино, так как мы должны были в этом месте пробиться в расположение своих частей. Вернее, нам обязаны были пехотные части сделать проход через линию фронта и пропустить к себе. Чего не сделали, и нашим частям пришлось самим пробивать себе дорогу уж очень большой ценой человеческих жизней. Ведь, напуганные нашими дерзкими делами в Донбассе немцы, сосредоточили против “лавины дикой монгольской конницы”, как именовала нас фашистская печать, большие танковые силы. Наши части, державшие линию фронта, не справились с прорывом фронта и поставили кавалеристов перед фактом ведения боя и за прорыв фронта с одной стороны, и отражение тяжелых танковых атак противника с другой.

И в этой тяжелой обстановке мне не удалось подтянуть раненых. Чаленко прорвался к своим, кольцо прорыва немцы стянули, и мы, многие раненые остались там.

Я, мой товарищ Михаил Есенин (родственник поэта Сергея Есенина, был после войны заведующим Новгородским обл.ОНО) и другие пытались сами, несмотря на ранения, прорваться через линию фронта в ночное время.

Не всем это удалось. Мы пролежали в снегу десять суток и каждую ночь терпели неудачи. Силы физические падали, мы питались сырым мясом убитых наших лошадей и снегом. В одну из ночей я отдал свой пистолет лейтенанту Хробусту [Иван Авксентьевич], но он больше нас не нашел. Как стало известно уже после войны, Хробуст и еще несколько наших товарищей организовали подпольные молодежные организации типа “Молодая гвардия” и действовали в городах и поселках Донбасса. Хробуст и его группа были предательски схвачены, их расстреляли и трупы брошены в шахту в Чистяково (читайте здесь).

В снегу лежать днем стало опасно, да и холодно. Мы обнаружили в деревне Штеровка [имеется ввиду п. Штеровка (северная)] заброшенный наклонный вход в старую шахту и переползли туда.

В шахтенке можно было ночью развести костер, в солдатской каске сварить конского мяса. Нас было пять человек. Ночью связались с одним из домов деревни, население помогало нам продуктами. Нам рассказали, что кругом рыщут немцы и полицаи, ловят оставшихся раненых кавалеристов. Обстановка для нас с каждым днем осложнялась. Не успели мы осуществить план ночной вылазки к линии фронта, как были окружены в своей “берлоге” немцами и полицаями. После перестрелки три красноармейца выскочили и сдались. Мы с Есениным остались в шахтенке. В нас была брошена граната, я успел ее схватить и выбросить, она взорвалась на улице, через некоторое время прилетела другая граната, я ее схватил правой рукой, но выбросить не успел – взорвалась в руке. Кисти руки как не стало, но я еще не почувствовав боль, пытался окровавленной культей выстрелить из винтовки. Голову спасла хорошая шапка, но все же более сорока мелких осколков проникли через шапку и волосы и врезались в голову и лицо. Кровь с грязью перемешались на лице и руках, я стал терять сознание, был сильно оглушен взрывом и мой товарищ Михаил Есенин. Нас без сознания, окровавленных  вытащили из этой шахтенки.

Эту эпопею в шахтенке запечатлел в стихах мой друг Михаил Есенин:

“Со мною рядом сидел, согнувшись у костра
Владимирский, мой боевой товарищ,
И у него прострелена нога.
Рассвет… уж гаснут звезды
Мы слышим чьи-то голоса –
То речь немецкая была.
Команда грозная солдатам
И в этот миг в шахтенку к нам
Летит немецкая граната
За ней вторая, третья, пятая.
Мой друг схватить ее сумел,
Но бросить в офицеров не успел”.

Вот нас привезли в поселок Штеровка. Мне бумажным бинтом перевязали руку. Затем поместили в дом. Ночью допрос. Превозмогая боль от многих ран, потерю физических сил, пришлось отвечать немецкому обер-лейтенанту через переводчика татарина на вопросы. Мы разбили вас – заявил офицер, но где Советские люди берут оружие? Я ответил, что наша страна большая и богатая. Урал и Сибирь восполнили потерю Донбасса и др. промышленных центров. Беседа явно не клеилась. Тогда он предложил мне перейти на службу к немцам, что мне в таком случае будет оказана медицинская помощь, без чего я не перенесу всех ранений и контузию. Как выразился переводчик – при несогласии сам себе сделаешь “капут”. Я категорически отказался, так же сделал и Есенин. Нам, политработникам, было даже противно слушать эти разглагольствования. Я ответил, что они могут добить нас, но изменниками мы никогда не будем. После всего этого нас перевезли в деревню Уткино, бросили на солому в бывшем магазине сельпо. Здесь уже было собрано около ста человек раненых из нашего кав. корпуса, которым не удалось перейти линию фронта в расположение нашей армии. Вот мы лежим рядом – Михаил [Николаевич] Есенин, Дмитрий [Иванович] Панкрушев – работник нашей военной прокуратуры, Николай [Иванович] Воробьев – капитан. Самое тяжелое состояние здоровья у меня. Может быть гангрена. Правда плохи дела и у Воробьева, ноги были обморожены у него, боли страшные. Забегая вперед, хочется сказать, что хотя ему и пришлось в Дебальцевской больнице отрезать ступни ног, но когда мы встретились с ним в 1958 году в Ессентуках, то меня поразил вид Николая, на культях своих он ходит очень свободно, прямо-таки строевым шагом.

Но вот в этом своеобразном концлагере началась наша жизнь. Без медицинской помощи стали у меня разлагаться места у ран. Дышать от культи руки стало не возможно. Дальше можно было ожидать только гибели. И вот к нам стала часто проникать одна женщина – медработник Мария Васильевна Удоденко.

Она приносила от имени женщин села пищу, бинты и медикаменты. Мой товарищ попросил Марию Васильевну, что-то предпринять со мною. И она решила провести операцию моей руки. Но ведь нет наркоза, а нужно резать тело. Мария Васильевна приносит самогон, я выпиваю стакан и, конечно теряю сознание. В этот момент она срезает все загнивания, очищает и промывает раны. Проснулся и вижу чистые бинты на руке, чувствую, что она вытащила с лица и головы осколки гранаты, которые впились в тело. Сделала Мария Васильевна операции и другим товарищам. Когда мне было плохо, она пыталась забрать из этого лагеря на квартиру, подговаривала соответствующих людей, охрану, но сделать не удалось, а может быть это и к лучшему. С квартиры потом могли схватить и меня и совершенно не повинных ни в чем других людей. Мария Васильевна через двадцать лет с помощью полковника Михаила Порфирьевича Бондаренко нашла меня, как она говорит – того, кому первому оказала первую сложную медицинскую помощь. Скажем прямо – спасла от смерти. О героическом подвиге этой прекрасной советской женщины опубликована моя статья в Луганской областной газете “Подвиг Марии Удоденко”. Я с большим удовлетворением направляю перед праздниками поздравления Марии Васильевне и получаю такие приветствия от нее.

Из Уткино нас погрузили в товарные вагоны и привезли в Дебальцево. мы во время рейда немного не дошли до Дебальцево, вели последний бой в районе деревни Чернухино под городом, овладеть Дебальцево нам не удалось. И вот мы оказались в том городе, который по сложным стратегическим обстоятельствам во время рейда кавалеристами не был взят.

Мы хоть и оказались в этом донецком городе, но не в роли официальных победителей – нас немцы привезли туда пленными. С этим городом, с его прекрасными людьми у меня остались богатые и неизгладимые впечатления. Ведь были жутко трудные условия жизни, на наших глазах гибли люди, строгий режим оккупационных фашистских властей гнул все живое. И в этих условиях советские патриоты, с которыми нам пришлось вместе жить, видеть их бескорыстный подвиг, напрямую вести все разговоры – оставались достойными звания Великого советского человека.

О дебальцевских патриотах можно было бы написать целую книгу. Никакая другая проверка человека по уже прошедшим документам не может дать истинного представления о нем, нежели личное общение в условиях тяжелой оккупации. И там проверялись люди.

Нас, человек сорок, выгрузили в Дебальцево и поместили в гражданской больнице, сняли все обмундирование для дезинфекции. Почти голые, мы оказались в жарко натопленной комнате, лежали прямо на полу. У меня на петлицах сохранилось еще несколько знаков отличия – прямоугольников или как их попросту называли “шпалами”. Да и при регистрации в больнице я назвал правильно свою фамилию и звание – капитан. Сестра доложила главному врачу, что среди привезенных пленных есть тяжелораненый офицер и его нужно срочно оперировать. Сестра сообщила мне, что вызывает к себе доктор. Еле передвигаясь, я побрел в кабинет врача. Вижу в кабинете, кажется все обычно для больницы, но вот портрет бесноватого Гитлера меня сбивает с толку. Из-за стола поднимается и выходит стройный мужчина в белом халате с добродушным выражением на лице. Он говорит мне: присаживайтесь. Как такая вежливость незнакомого человека – думаю, опять подвох. Держусь очень осторожно. Нам многим казалось тогда, раз он живет на оккупационной территории, работает вместе с немцами, значит, враждебный человек и нам его следует остерегаться. Начинается беседа. Вы имеете тяжелые ранения – говорит он мне – нужна срочная операция. Я завтра положу вас на операционный стол. Мне безразлично, казалось тогда, все равно жизнь дала трещину. Далее главврач сказал, что русскому офицеру здесь будут созданы условия для выздоровления.

Для офицера в комнату была внесена кровать с постельными принадлежностями, остальные лежали полуголыми на полу. Через несколько времени сестра принесла мясо и хлеб – тоже для меня. Состояние здоровья даже не позволяло употреблять пищу, все было роздано товарищам. На следующий день я был положен в операционную. Меня сразу поразила обстановка. Обычно в операционной кроме врача и ассистента не бывает никого, а тут еще находятся медики в белых халатах. Когда положили на операционный стол, то попросили объективно рассказать, что произошло под Сталинградом и правда ли, что Паулюс покончил жизнь самоубийством. Для меня было в тот период все безразлично, но уже чувствовалось, что это люди не чужие. Я в течение полутора часов рассказал им истинное положение дел под Сталинградом. А ведь люди знали все это дело превратно, так как фашистская пропаганда трубила о другом. Сколько можно было, я левой рукой, вроде как на импровизированной карте, на стене показал расположение фронтов. Когда уже почувствовал сильную слабость, врач Григорий Борисович Добружский [Добрускин] предложил начать операцию под наркозом.

От такой необычной беседы я остался доволен. Думаю, что очень хорошо и в таких условиях рассказать правду и вселить в людей уверенность.

Проснулся от наркоза в палате. Чувствовал себя очень плохо. Ночь возле меня просидела медицинская сестра Вера Корнеевна Короленко. Через несколько дней начал поправляться, рассматривать ту обстановку, в которой оказался.

В палатах окна заложены кирпичом, медикаментов мало, питание очень плохое, но делятся последним куском хлеба окружающие люди. В палатах иконы.

Как-то появился священник. Предложили причащаться. Я отказался и поэтому не получил от его сопровождающих миску борща. Главврач сделал мне предупреждение о неправильном поведении. “Никто не требует от вас религиозности, но в этой обстановке не показывайте обратную медаль, может быть хуже”, – заявил он мне.

Всех более здоровых военнопленных, попавших в эту больницу, немцы вывезли из Дебальцево. угнали и моего друга Михаила Есенина. Нас же, четверых тяжелобольных не отдали на вывозку и припрятали в больнице. Кроме меня был Воробьев Николай Иванович – ему обрезали обмороженные ступни ног, старший лейтенант Зыков без одной ноги, старший сержант Ковалев – без двух ног.

Теперь стало ясно, что мы находимся у своих патриотов, которые проявляют всестороннюю заботу о нас. Стали смело разговаривать с обслуживающим персоналом.

Я напрямую повел разговор с доктором Добружским. Теперь мне стало ясно, что это наш человек, тоже из попавших в окружение в Донбассе. Он явился к местным властям и предложил как медик свои услуги – создать гражданскую больницу. Ему это дело разрешили. И вот в полуразрушенном здании, собрав со своим коллективом у населения старое белье, оборудование, создали так называемую городскую больницу.

Часто вечером мы беседовали вдвоем с Григорием Борисовичем. Особенно он обращался ко мне за советами и консультацией после присутствия на каком-либо собрании, где выступали немецко-фашистские деятели или местные предатели. На таких собраниях наших людей уверяли, что Красная армия никогда не вступит в Донбасс, что все равно дело русских проиграно. Я выкладывал ему совершенно другие доводы, о которых может быть он не мог и знать. В этих беседах часто принимала участие его жена – медсестра Вера Корнеевна Короленко. Тяжело переживала эта семья фашистскую оккупацию и откровенная беседа со мной окрыляла их.

Мы здесь узнали и других чудесных людей. Вот фельдшер Нина Васильевна Сараева. Она очень много беспокоилась о нас и других, ранее прошедших через больницу военнопленных. В комнате часто велись беседы на откровенность. Она из семьи железнодорожных рабочих. Когда я стал поправляться, то предложила мне ночью перебежать к ним на квартиру и там спрятаться. Но я считал, что это делать нецелесообразно. Можно погубить вместе с собой невинную семью.  К тому же думал вырваться и продолжить борьбу с фашистами. В письме в Барнаул к моей семье она писала: “Много раненых были близкими моими товарищами. Я говорила с Вашим мужем насчет того, чтобы он ушел из больницы к нам на квартиру, но он не согласился, говорил, что я все равно в этих условиях переберусь к своим”. Это она писала тогда, когда Дебальцево был освобожден от немецких оккупантов, а я уже находился далеко в тылу врага – в партизанском отряде Медведева.

Вследствие того, что я заболел сыпным тифом, был перевезен ночью в другую больницу – инфекционную. И там были тоже такие же патриоты, которые спасли от неминуемой гибели.

Хочется продолжить список этих геройских медицинских работников Дебальцево.

Надежда Федоровна Ахонина – врач. Это спокойный внешне человек, исключительно чуткий и скромный. Когда мне пришлось с ней беседовать во время посещения Дебальево в 1958 году, она очень спокойно сказала, что мы делали простую работу, помогали вам. А помощь и слово врача было тогда очень дорого.

Вот второй врач – Антонина Флориановна Паржицкая. Та незаметно проникала в палату, беседовала с нами, рассказывала все новости и мысли людей. И уходила от нас кажется удовлетворенной такой беседой.

Трудный путь прошла Екатерина Ивановна Клименко. Как только Дебальцево было оккупировано немецкими войсками, она приложила много сил к спасению раненых бойцов Красной армии. Она и многие медики не могли эвакуироваться в тыл только из-за того, что на их попечении оставались раненые и больные люди. Странным кажется, когда после войны находились люди, которые обвиняли этих женщин в том, что они остались там и были в оккупации. Чудовищное и ненужное обвинение. Они остались как бы для того, чтобы продолжить большую работу и обязанность медика – оказывать необходимую медицинскую помощь советским людям. Екатерина Ивановна была даже схвачена полицией, но каким-то образом выпуталась. Когда организовывалась больница, она пришла работать туда. И беззаветно отдавала все свои силы для оказания помощи раненым.

Оригинальна семья Марии Петровны Чекменевой. Она и ее муж, бывший железнодорожный рабочий, тоже принимали большое участие в судьбах и спасении людей. Тиф валил людей, но и в этих тяжелых условиях Мария Петровна всегда была там, где нужно спасти жизнь человеку.

Большую роль в создании медицинских очагов играла и медицинская сестра Клавдия Денисовна Ктено.

Противотифозную больницу создал и был главным врачом ее Николай Николаевич Богомолов. Он умер в 1957 году.

Приходили на работу в больницы и простые женщины, не имеющие медицинской подготовки, но желавшие посвятить себя спасению жизни людей.

В инфекционном отделении были такие люди Мария Николаевна Волкова, Прасковья Никитична Головко.

В хирургической больнице много усилий отдавала раненым медсестра Анна Ивановна Егорова, дежурная няня Маруся Ходарева. Теперь Мечетная. До войны она работала телеграфисткой. Но вот война неумолимо перевернула все условия хорошей жизни, и молодая девушка оказалась в оккупации. Придя на тяжелую физическую работу в больницу, Маруся вселяла уверенность нашим раненым бойцам в выздоровление.

Санитарка Ктено Агния Денисовна была расстреляна фашистами. Вот тот перечень медицинских работников, так много проявили заботы о воинах Советской Армии.

Гражданская больница становилась центром распространения антифашистского материала. Здесь обсуждались все события, давался отпор грязным клеветническим статейкам фашистской газеты на русском языке “Донецкий вестник”. Завязывались другие связи. И вот кажется мы нащупали влияние подпольной организации. В больнице работала санитаркой Татьяна Ивановна Шахова. Она очень присматривалась к нам. Затем несколько раз появилась ее дочь Тамара. Тамара приносила нам в весенние дни завернутые букеты цветов. Она была очень общительная девушка. Сразу установилось доверие. Тамара рассказала, как со своими подругами они расклеивали в городе листовки и как чуть было не провалились. Затем вечером на территории больницы появился муж Татьяны Ивановны, отец Тамары Шахов Геннадий Демьянович. Он бывший машинист, занимался для видимости перепродажей часов среди немцев. Очевидно его болезненный вид и умение маскироваться не вызывали подозрение у местных чинов. Между тем он знал все события. В первые встречи беседа велась очень осторожно, кто его знает, что за человек. Но потом как-то он резко прекратил легкие рассказы и прямо поставил передо мной вопрос: “Мы Вас знаем, мне поручено вести разговор о переходе Вас в местную организацию, там нужны опытные люди в военном отношении”. И опять мысли – может быть это провокация. Но я все же доверился. Ведь тут не один человек, а семья его – жена и дочь. После ряда разговоров дал согласие на уход из больницы. Это было, кажется, в понедельник. Договорились, что в четверг рано утром к больнице подойдет грузовая машина старостата и я прыгну туда. Но все получилось не так. Во вторник или в среду больница была окружена немцами и полицейские нас всех – четверых арестовали и увезли в концлагеря г. Горловка.

Шахов после войны скончался и сейчас трудно установить с кем и как он был связан. Но из имеющейся переписки и беседы в Дебальцево в 1958 году ясно, что это был связной подпольной организации.

Или вот связи по другой линии. В больницу стала заходить одна женщина – Анна Альбертовна Новикова, ее мать, затем подруга Елизавета Яковлевна. Они вели большую разъяснительную работу среди населения и помогали, проходившим через больницу военнопленным. Анна Альбертовна, получив от нас истинное представление о Сталинградской битве сообщила их некоторым жителям из числа интеллигенции. Таким образом, и здесь начала распространяться наша связь и влияние.

Медработник Мария Николаевна Волкова как-то привела к нам одного мальчика лет 12-13, который регулярно обеспечивал доставку табака и папирос. Он был в итальянской пилотке. И мы прозвали его итальянцем. У него были товарищи, но связь с нами вся эта группа ребятишек хранила в большой тайне и гордилась ей. Так до сих пор и не удалось установить, кто же был этот мальчик, жив ли он.

Не установлены имена двух девушек из соседней с городом деревни, которые приходили ко мне в тифозную больницу и приносили пищу. Приходилось в удобном месте через окно с ними разговаривать. Как потом выяснилось, полиция засекла их посещение больницы и сослали на физическую работу в Германию.

Как было радостно в 1958 году, спустя 15 лет встретиться с этими дорогими товарищами в Дебальцево. С Добружским Григорием Борисовичем встреча состоялась у него в г. Чистяково.

Под 1 мая я выступил на торжественном заседании медработников железнодорожной больницы и рассказал обо всех этих людях. Правда нашлись скептики, а может быть и больше, которые продолжили прежнее недоверие к медработникам, находившимся в оккупации. Но ведь не им, а мне лучше знать истинное лицо каждого человека. В тех жутких условиях фашистского режима проверялось и оценивалось патриотическое лицо каждого человека.

До сих пор я и Николай Иванович Воробьев имеем переписку с дебальцевскими патриотами.

Дальше Вам уже известна моя судьба. Концлагеря в Горловке, Смело, Шепетовке, затем побег из вагона в Ровенских лесах и партизанский отряд чекистов-разведчиков под командованием Героя Советского Союза Дмитрия Николаевича Медведева.

Вот, пожалуй, ответы на все поставленные Вами вопросы.

С товарищеским приветом К.С. Владимирский.

Г. Барнаул, 4 февраля 1966 г.

23 февраля 2024 г.

Распознание текста и верстка: С.В. Трошина, Луганский краеведческий музей.

В следующей публикации – письмо Марии Васильевны Удоденко краеведу Александру Семёновичу Мезере, в котором она рассказала, как ей удавалось оказывать помощь нашим раненым военнопленным в лагере п. Уткино.  

(см. 1-ю часть истории про У-2 и 2-ю часть про сброс грузов с Ли-2)

Суточное потребление кавалерийским корпусом боеприпасов, горюче-смазочных материалов (гсм), медикаментов, продуктов питания и фуража в начале-середине февраля 1943 г. доходило до 100 тонн. После тяжелейших боев в окружении и потерь оно сократилось, но все также оставалось критически необходимым, учитывая, что тылы корпуса остались в сотне километров от линии фронта. И, если обеспечение продовольствием хоть как-то решалось за счет трофеев и местного населения, то проблема с нехваткой или даже отсутствием топлива и боеприпасов не решалась вообще. Командование ЮЗФ пыталось обеспечить «воздушный мост» с 7-м гв. кавкорпусом, в том числе, и за счет штурмовой авиации.

В письмах и рукописях (1958-1967 гг.), составленных исследователем Дебальцевского рейда 7-го гв. кавкорпуса гв. полковником М.П. Бондаренко, прослеживается работа по увековечению памяти о летчиках 843-го штурмового авиаполка 267-й штурмовой авиадивизии 1-го Смешанного авиакорпуса 17-й Воздушной армии (843 шап 267 шад 1 сак 17 ВА).

1963 г., В.С. Еремеева (местная жительница п. Ивановка) – М.П. Бондаренко:

«В своем письме от 13.1.63 Вы спрашивали о сбитом нашем самолете, появившемся из Красной Поляны. Вот, что удалось установить. Подбит самолет (по словам самого летчика) над шахтой 10-10 бис и в западной стороне Ивановки упал. Не дотянув до линии фронта км 7, летчики спустились на парашютах. Один был взят в плен полицаями. Приведен в штаб, стоявший на ул. Первомайской, где с него содрали всю одежду и обувь. Держался он смело. На вопрос женщин, которые были поблизости «Откуда и кто ты», он не ответил, а только сказал: «Ничего, мамаши. Я все равно убегу, мне не первый раз, уже приходилось». Там же, напротив штаба жил какой-то полковник, и на допрос привели летчика к нему на дом. В кухне в это время находилась хозяйка этого дома, топила печь, ей помогал адъютант полковника. На вопрос летчик ответил, что он сбился с курса, заблудился, а больше всего молчал. Его увели, что было с ним дальше, кто он, никто не знает.

Второй летчик, по рассказам женщины, живущей на западной окраине пос.,- Матвиенко Анны, вскочил к ней в комнату в комбинезоне, но босой, попросил обуться. Она дала ему ботинки, затем он спросил: «кто здесь, много ли немцев?», сказав при этом, что подбили его над шахтой 10-10 бис. Глянув в окно на улицу и увидев, что со всех сторон двинутся немцы и полицаи, сказал, что будет отстреливаться в хате, но потом, посмотрев на детей, быстро выскочил со двора, где его окружили, и он застрелился, не давшись им живым в руки. Похоронили его в саду у этой женщины, затем после освобождения перенесли в братскую могилу в парк поселка. Кто он, неизвестно. Это произошло 21-го февраля между 11-12 ч. дня. Так рассказывают об этом женщины Романенко М.Я. и Матвиенко А.И.»

2 октября 1964 г.  М.П. Бондаренко – А.С. Мезере:

«Самолет подбили над шахтой 10-10 бис. Упал на юго-западной окраине Ивановки, после падения произошел взрыв. Два летчика выбросились на парашютах, они приземлились на этой же окраине. Один летчик заскочил в дом Матвиенко Анны Сергеевны (ул. Кирова, 11), решил в доме через окно отстреливаться, но увидел маленьких детей у хозяйки, выскочил во двор, тут уже были полицаи и немцы, и он застрелил себя. Похоронили летчика в саду этой Матвиенко. Второго летчика полицаи успели схватить в момент его приземления. Привели в штаб, расположенный по ул. Первомайской. В штабе сорвали с него всю верхнюю одежду и обувь. Держался он смело. Во дворе штаба работали местные жительницы, спросили его – кто он и откуда, но он ничего не ответил. Одна из женщин заплакала, тогда он сказал: «Ничего мамаша, не первый раз к ним попадать. Все равно я убегу». Против штаба жил какой-то немецкий полковник (оберст), и на допрос к нему водили летчика. Этот летчик сидел и в доме жительницы Романенко М.Я. (Первомайская, 12). От Романенко водили на допрос в комендатуру. В доме, где была немецкая кухня (хозяйка дома Носко Мария Власовна, ул. Октябрьская, 43), допрашивали также. После одного допроса Носко М.В. посмотрела на этого летчика, он весь был избит, лицо синее. Тогда летчик спросил: «Что хозяйка, не узнаешь, это я – Николай!» – и назвал свою фамилию, но она была длинная и Носко забыла ее. Первый раз, как его привели к М.В. Носко раздетого, он успел бросить в горящую печку маленькую книжечку. Носко и ее сосед дали летчику кое-что из одежды и обуви, и он оделся. Впоследствии летчика связанного отвезли на машине в Красный Луч, и о его дальнейшей судьбе ничего не известно».

11 июня 1966 г. М.П. Бондаренко – М.Д. Борисову:

«Архив Подольска ответил на мое письмо. Ответ Архива №14222/6250 от 24 августа 1964 г., отдел второй. В этом письме говорится, что за период 15-21 февраля 1943 года в р-не Ворошиловград-Дебальцево действовали самолеты 1-го смешанного авиационного корпуса 17-ой воздушной армии. Для бомбардировки нем[ецких] аэродромов летали и самолеты авиации дальнего действия.

Выдержка: «В отчете о боевых действиях 1 САК за февраль 1943 год значится: «…Кроме перечисленных задач, части 1 САК выбросили 3 тонны боеприпасов для окруженного 7 гв. кавкорпуса». Основание: оп.6518, д.197, л.26.

В оперативной сводке 1 смешанного авиакорпуса от 17.2.43г. значится: «1 САК в течении дня 17.2.43 вел разведку войск п[ротивни]ка в р-не Дебальцево, Чернухино, Мало-Ивановка. Находился для прикрытия наземных войск 3-ей гвардейской армии в р-не Софиевки, Чернухино, для штурмовых действий по войскам противника в р-не Мало-Ивановки, Дебальцево, ст. Баронская и для сбрасывания боеприпасов в р-не Чернухино для частей 7 гв. кавкорпуса. Технический состав подготавливал приспособления для транспортировки и сбрасывания артиллерийских снарядов на самолете Ил-2, в первой половине дня из-за плохих метеоусловий части корпуса боевой работы не проводили. Во второй половине дня производили сбрасывания боеприпасов для частей 7 гв кк на северо-восточной окр. Чернухино». Основание: оп. 32123с, д.6, л.56

Начальник 2-го отдела

Архива МО СССР                            полковник Добровольский

Научный сотрудник                         Каменова»

Я до сих пор не могу понять содержание этого документа, хотя уже прошло два года как он у меня. 17 февраля вторая половина, сбрасывали на окр. Чернухино. Мы бы все это видели – видно. И дальше прикрывали нас в р-не Чернухино. Наверное, врут, как Вы думаете? Ил-2 это штурмовики, они должны были быть приспособлены для переброски грузов, ящики со снарядами, в люках для авиабомб. Сбрасывание производится на бреющем полете с высоты 50 м без парашютов. Вот они и подготавливались, как это говорится в их сводке. Во всяком случае по свидетельству жителей Чернухино и других окруж[ающих] поселков, они видели своими глазами, как после нашего ухода на парашютах сбрасывали грузы и пять парашютистов.

19 мая 1967 г. М.П. Бондаренко – директору института истории партии ЦК КП Украины – филиала института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС тов. И.Д. Назаренко (№ 8/990):

«В политдонесении начальника политотдела 267-й штурмовой авиадивизии от 23.2.43 года значится: «…Во время выполнения боевого задания четверкой ИЛ-2 843 ШАП (штурмовой авиаполк) 17.2.43 г. по сбрасыванию боеприпасов 7ГКК, эта четверка была атакована тремя истребителями пр-ка «Ме-109» и вступила с ними в бой. В воздушном бою пилотом сержантом Афанасьевым Василием Николаевичем – канд. ВКП(б) сбит один истребитель противника, который упал в районе Адрианополь – Чернухино, второй истребитель подбит пилотом сержантом Луговых Михаилом Семеновичем (1921 - 06.03.1943), канд. ВКП(б). С выполнения этого задания не вернулся до сих пор экипаж пилота ст. сержанта Серобаба Николая Андреевича, канд. ВКП(б), по докладу возвратившихся экипажей самолет Серобаба был подожжен в воздушном бою истребителями пр-ка, место посадки не установлено.

При выполнении этого задания отличились все экипажи участвовавшие в нем: пилот сержант Луговых М.С., канд. ВКП(б), пилот ст. сержант Тухланов Александр Григорьевич, член ВЛКСМ, пилот сержант Афанасьев В.Н., канд. ВКП(б), ведя воздушный бой сбили один самолет пр-ка и один подбили, два экипажа успешно сбросили боеприпасы по назначению.»

Основание: опись 32118с, д.4, л.69.

В списке безвозвратных потерь личного состава частей 267-й шад (штурмовая авиадивизия) значится: «4. Серобаба Николай Андреевич, ст. сержант, пилот 843 шап, родился в 1921 г. гор. Краматорск, канд. ВКП(б) с 1942 г., членский билет № 4495832. Призван Краматорским РВК, Сталинской области. 17.2.43 г. не вернулся с боевого задания. Погиб в р-не Ворошиловграда. Адрес родственников: гор. Краматорск, Сталинской области, Шлакова гора, дом № 48, кв.2. отец Серобаба Андрей Данилович.»

Основание: опись 272980с, д.3, л.84».

История, рассказанная полковнику Бондаренко местными жителями п. Ивановка, выстраивается в предположение о том, что сбитый над шахтой 10-10 бис самолет мог вести экипаж, командиром которого являлся ст. сержант 843 шап 1 сак –  Серобаба Николай Андреевич. Подтверждением этой версии являются «Сведения о безвозвратных потерях личного состава … частей 17 ВА и 1 САК за период с 1 по 31 марта 1943 г. от 8 апреля 1943 г.", в которых «не вернувшимся с боевого задания, погибшим в р-не Ворошиловграда 17.2.1943 г.» является Серобаба Н.А. Однако местные жители датой падения самолета называют 21-е февраля, что вполне может быть ошибочным. Дата 17 февраля вписывается в канву событий. В  этот день кавкорпус еще находился в п. Чернухино, но самолет совершил аварийную посадку в р-не п. Ивановка, который был занят врагом. В этом случае летчики и сбрасываемые ими грузы могли попасть в руки немцев, что и произошло на самом деле. Летчиком с именем Николай вполне мог быть Серобаба Николай Андреевич. К сожалению, имя второго члена экипажа остается неизвестным.

Парашютисты

Для сбора разведанных в тыл противника забрасывались группы парашютистов. Об одной из таких выбросок местные жители п. Чернухино помнили, так как все происходило на их глазах.  

3 августа 1958 г. Бондаренко М.П. – Борисову М.Д.:

«В ночь с 17 на 18 февраля 1943 по Вашему приказу корпус начал выходить из Чернухино… 18 февраля утром со стороны Дебальцево появились в Чернухино отдельные группы немцев в белых комбинезонах, а к концу первой половины дня подошли основные силы. Оставшихся конников (тяжелораненых) начали расстреливать. Во второй половине дня 18 февраля над Чернухино, свх. Демченко и Софиевкой появились наши самолеты и сбросили на парашютах продовольствие, боеприпасы. Одновременно с этим спустились и два парашютиста [трое были расстреляны немцами еще в воздухе]. Конечно, 18 февраля корпуса в Чернухино, свх. Демченко и Софиевке не было и все сброшенное досталось фрицам. Парашютистов забрали и расстреляли».

13 сентября 1962 г. Бондаренко М.П. – Борисову М.Д.:

«Теперь еще одна деталь, о которой я уже Вам писал в своих прошлых письмах, после своей поездки в 1958 летом в р-н рейда. Мне жители Софиевки, Чернухино, свх. Демченко (эти пункты представляют своим расположением подобие треугольника на вершинах и в удалении друг от друга до 5-6 км) рассказывали, что во второй половине дня после нашего ухода, в ночь с 18 на 19 февраля наши транспортные самолеты сбросили на площади этого треугольника грузы и парашютистов, двух парашютистов расстреляли в Чернухино, а грузы достались немцам. Вы мне тогда ответили, что это маловероятно. Краснов в этом году был в Чернухино, ему подтвердили этот факт жители, я же имею в настоящее время переписку с хозяевами дома, где с 13 по 17 февраля 1943 размещался штаб нашей дивизии [14-й гв. кавдивизии], не только они, но чуть ли не вся ул. Красных Партизан говорит об этом. Эти два парашютиста были расстреляны во дворе дома № 40 ул. Красных Партизан, хозяин дома Афонин Егор Дмитриевич потом закопал их после расстрела. В его доме их допрашивали. Случай очень важен, но где еще найти подтверждение официально, хотя я сейчас очень верю жителям этих трех населенных пунктов".

2 октября 1962 г. Бондаренко М.П. – Борисову М.Д.:

«Расстрелянных парашютистов в Чернухино при допросе немцы называли «партизанами». Обычно сбрасывание происходит ночью в глухой местности, а это сбрасывали днем, заведомо зная, что территория оккупирована пр-ком, значит, надеялись, что на этой территории еще находились свои войска. Может быть, забрасывали партизан, предполагая, что еще там находились мы. Или разведчиков для разведки глубокого тыла пр-ка».

15 января 1965 г. Бондаренко М.П. – Мезере А.С.:

«По Чернухино… Там после нас через 12 часов выбросили спецгруппу парашютистов (5 человек) и на парашютах нам грузы. Все досталось немцам. Парашютистов схватили, расстреляли и только в 1964 году 9 мая перезахоронили в братскую могилу. Кто такие эти парашютисты? А они были со своей рацией и, по-видимому, корпус должен был им помочь пробраться дальше вглубь к Днепру. Наверное, этих героев считают «без вести пропавшими» и родным так сообщили, а они похоронены в Чернухино, и родные могли бы приехать на могилу».

История с парашютистами так и осталась недосказанной. Полковнику Бондаренко не удалось выяснить имен этих людей и принадлежности их к воинскому подразделению. Не можем сделать этого и мы. Нужно отметить, что данный конкретный случай выброски группы на парашютах не был единичным. Парашютисты забрасывались и с целью разведки, и с целью выяснения месторасположения 7-го гв. кавкорпуса, о чем Бондаренко М.П. писала бывшая конница М.И. Игнатьева. В немецком плену Мария Ивановна встретилась с девушкой, как позже выяснилось, эта девушка специально была заброшена в тыл противника для поиска кавкорпуса. Письма Марии Игнатьевой читайте здесь.

Истребитель Як-7

В районе Дебальцевского рейда 7-го гв. кавкорпуса аварийные посадки совершали самолеты, выполнявшие боевые задания и на Харьковском направлении. Один из таких примеров – истребитель Як-7, пилотируемый мл. лейтенантом 866-го истребительного авиаполка (866 иап 267 шад 1 САК 17 ВА) Денисенко Н.И., совершивший вынужденную посадку в р-не п. Городище (Перевальский р-н). Согласно Сведений о безвозвратных потерях личного состава… частей 17 ВА и 1 САК за период с 1 по 31 марта 1943 г. от 8 апреля 1943 г. №0258, мл. лейтенант Денисенко Н.И., пилот 866 иап 23.2.43 г. не вернулся с б/задания в р-не Краснограда».

Прим. ред.: в семье Гончаровых сохранилось фото Денисенко с петлицами старшего сержанта (три красных треугольника сливаются с просветом красного цвета, поэтому их легко перепутать с квадратами, если специально не всматриваться), а после 1941 года во всех наградных документах и списках безвозвратных потерь фигурирует звание младший лейтенант. Факт повышения в звании обусловлен тем, что после ускоренных курсов авиашколы и училища выпускали старших сержантов, и после нескольких боевых вылетов им присваивали офицерские звания.

История Дебальцевского рейда 7-го гв. кавкорпуса, собранная М.П. Бондаренко, хранит в себе множество деталей, фамилий и фактов, которые на первый взгляд не вписываются в цепочку событий. Однако при более глубоком рассмотрении, удивительно дополняют историю. Так случилось с летчиком мл. лейтенантом Денисенко, который, совершив аварийную посадку на оккупированной немцами территории, не попал в плен, а скрывался вместе с конниками в шахтах п. Городище. Об этом в своих письмах в 1963 г. написала Михаилу Порфирьевичу местная жительница п. Городище Алименко Л.Л.

Якобы летчик Денисенко вместе с конником Хлопковым несколько раз приходили к ней. Лидия Леонтьевна была связана с партизанским отрядом Пискунова Антона Ананьевича. Партизаны  выводили наших советских бойцов за линию фронта, а летчиков в первую очередь. Помогли они и Денисенко Николаю Ивановичу.

Исследователь Дебальцевского рейда 7-го гв. кавкорпуса М.П. Бондаренко искал летчика. Это видно из его писем.

29 ноября 1963 г. Бондаренко М.П. – Еремеевой В.С.:

«Жительница Мария Чеснова, пока отчество не знаю – летчик на самолете совершил посадку 19 февраля, нас уже не было в Чернухино. Сел он возле Городище т.к. не имел больше бензина и думал, что сел на территории, где советские войска, оказались немцы. Фамилия его Денисенко Николай Иванович. Должен скоро получить подробности».

28 декабря 1963 г. Бондаренко М.П. – Алименко Л.Л.:

«…передаю то, о чем мне сообщил Ростовский Областной военкомат: «На Ваше  письмо сообщаю, что Денисенко Николай Иванович погиб во время Великой Отечественной войны. Согласно данных пенсионного дела его отец [отчим] Гончаренко [прав. Гончаров] Степан Иванович проживает – Ростовская обл., М.-Курганский р-н, хутор Первый Криничный, колхоз «Новый путь». Не удивляйтесь неодинаковым фамилиям, наверное, у Денисенко Н.И. был с самого детства неродной отец, который его вырастил и вывел в люди, а теперь получает пенсию за погибшего сына Денисенко Н.И.»

Эта история неожиданно получила продолжение и в наши дни. В архиве Луганского краеведческого музея мы нашли фотографию летчика и справку из Матвеево-Курганского районного военного комиссариата Ростовской области от 15 февраля 1964 года № 89 на имя Гончаровой Любови Степановны (сестры летчика):

«С.П.В.У. 185. На Ваш запрос сообщаю, что Ваш брат Денисенко Николай Иванович умер после аварии самолета 9.8.43 года и похоронен на городском кладбище в г. Сватово Луганской области. Извещение получено из войсковой части 53893 26.9.43.

Военный комиссар подполковник Земцов» (Ф.1, Оп.22, Д. 100).

Подробности гибели лётчика мы нашли в «Книге умерших в ЭГ-271». Запись гласит: «Дата поступления в ЭГ - 7.08.43 г., диагноз - ранение головы, шок, перелом основания черепа и верхней челюсти, дата смерти - 9.8.43». Обстоятельства трагедии остаются неизвестными.

Послесловие

Архивные документы – письма, воспоминания, фотографии имеют огромную силу. Через десятки лет они способны изменить историю и сломать сложившиеся стереотипы. В нашем случае, например  о том, что авиация 3 гв.Армии ЮЗФ не оказывала помощь окруженному фашистами в районе ж/д ст. Дебальцево и п. Чернухино 7-му гв. кавалерийскому корпусу.

Все описанные в статье факты говорят о том, что эта помощь была организована. Но обстоятельства складывались не в пользу отчаянно сражающихся кавалеристов - все грузы доставались противнику. Виновны ли в этом - разведка, отсутствие связи или быстро меняющий свое месторасположение кавалерийский корпус? Все понемногу, так сложилось, а более всего сами события. Измотанные сталинградскими боями подразделения 3-й гв. армии, вклинившиеся в немецкую оборону в феврале 1943 г., просто не имели сил и возможностей гнать фашистов дальше на запад. До начала операции Освобождение Донбасса, когда враг окончательно будет изгнан из района Дебальцевского рейда 7-го гв. кавкорпуса, оставалось еще полгода.

Февраль 2024 г.

С.В. Трошина, Луганский краеведческий музей,

В.В. Мишняков, Поисковое движение Республики Башкортостан.

Не менее запоминающимися для местных жителей района рейда 7-го гв. кавкорпуса оказались события, связанные с грузами, которые сбрасывались нашими самолетами в разгар боев кавалерийского корпуса за Дебальцево в феврале 1943 года.

(см. 1-ю часть истории про У-2)

1 июня 1966 г. полковник Бондаренко писал генералу Борисову:

«Впервые, когда между нами возникла переписка, я сообщал Вам о том, что побывал в р-не рейда, беседовал с местными жителями, от которых узнал много важного и интересного о рейде. Среди этого интересного были сведения о том, что после нашего прорыва появились наши самолеты с грузом. Вы же мне ответили примерно так: «Если бы в наш район должны были бы прилететь самолеты, то я бы знал…», т.е. Вы не верили рассказам жителей Чернухино, Софиевки, Демченко, Городище [н.п. района рейда] от которых я узнал о самолетах. И все же этому необходимо верить. У меня имеются на это документы».

Почему бывший комкор М.Д. Борисов не помнил события, связанные со сбрасыванием грузов окруженному в р-не пос. Чернухино 7-му гв. кавкорпусу? Приведенные в этом и других письмах факты показывают – все грузы сбрасывались на территорию, занятую врагом, т.е. уже после ухода из этих районов конников. Рейд был стремительный. 13-14-го февраля 1943 г. подразделения кавкорпуса вошли в Чернухино – Софиевка – совхоз им. Демченко, а н.п., ранее ими освобожденные, сразу же были заняты немцами. Все то немногое, что сбрасывалось кавалеристам для поддержания боеспособности и физического выживания, доставалось фашистам.

Важно отметить, что М.П. Бондаренко приложил невероятные усилия для того, чтобы установить авиационные подразделения, посылавшие самолеты в район Дебальцевского рейда 7-го гв. кавкорпуса, типы самолетов и фамилии членов экипажей. Мы же, в свою очередь, проанализировали его многолетнюю переписку с бывшим командиром кавкорпуса Борисовым, свидетелями событий – местными жителями, а также непосредственными участниками тех самых полетов. Получилась удивительная история.

В поддержке коников 7-го гв. кавкорпуса в районе ж/д ст. Дебальцево исключительное мужество и умение проявили летчики 4-го гвардейского авиаполка 62-й авиадивизии дальнего действия (4 гв. ап 62 ад ДД), а также летчики-штурмовики 267-й штурмовой авиадивизии 1-го Смешанного авиакорпуса 17-й Воздушной армии Юго-Западного фронта (267 шад 1 САК 17 ВА ЮЗФ).

В 1-й части мы уже отмечали особенность содержания писем полковника Бондаренко. С годами переписки события детализировались, уточнялись, дополнялись новыми фактами. Нам очень важно показать этот процесс в развитии, тем самым отдать дань уважения Михаилу Порфирьевичу за его исследовательскую целеустремленность и память, переданную нам. Важно отметить, что информация, которую он получал от местных жителей, носила субъективный, довольно запутанный характер, что не позволило М.П. Бондаренко реконструировать историю полностью. К сожалению, не можем этого сделать и мы. Однако установление цепочки событий, фамилий и дат, возможно, поможет в будущем увековечить память о летчиках и парашютистах, отдавших свои жизни за освобождение нашего края от фашистских захватчиков. Ведь многие имена героев так и остаются не вписанными в паспорта захоронений, не говоря уже о плитах братских могил.

3 августа 1958 г. М.П. Бондаренко писал генералу Борисову:

«Мало-Ивановка – 16.2.42. Три «Дугласа» – как рассказывали жители и писали мне – сбрасывали грузы между Софиевкой и Мало-Ивановкой, один из грузов попал на крышу дома жительницы Калиберды и, когда самолеты взяли курс на Ворошиловград, немцы из крупнокалиберных зенитных пулеметов подбили (подожгли) один из них, он упал. Немцы быстро подъехали на автомашине и подобрали обгоревшего летчика, допрашивали в Мало-Ивановке, расстреляли, заставили зарыть его в землю жителей поселка Бережного Ивана Михайловича и парня (тогда 16 лет) Мирошниченко Илью Викторовича. Все эти свидетели живы.

Я делаю вывод – корпус искали, чтобы оказать помощь, но высший штаб был слеп – его разведка, не буду о ней говорить. Вспомните наш «У-2», знали ли там обстановку. Вот и получилось, ищут 16.2.43 в М.-Ивановке [Мало-Ивановке, сейчас название пишется слитно – Малоивановка] сбрасывают грузы – все немцам. Почему? 16.2.43. весь корпус был уже только в Чернухино и Демченко [поселок с-за им. Демченко, ныне п. Центральный Перевальского р-на]».

2 октября 1962 г. М.П. Бондаренко – М.Д. Борисову:

«Пишут мне из Мало-Ивановки (сев. – вост 10-12 км Чернухино возле Мануиловки [ж/д станция Донецкой ж.д.] живые свидетели: «Самолеты сбрасывали грузы между М-Ивановкой и Софиевкой в лес, даже один парашют с грузом попал прямо в дом Калиберды Марфы Ивановны (жит. Мало-Ивановки). Было два самолета, оба подбиты и упали рядом с Мало-Ивановкой – один севернее, один южнее. Об экипаже самолета, который упал севернее, не знают, а об экипаже самолета, упавшего южнее, пишут: «Самолет загорелся, стал падать, немцы на легковой машине и мотоциклах с автоматами быстро помчались к месту падения. Взяли раненого обгоревшего летчика, выше среднего роста, русый кудрявый. На окраине села что-то говорили с ним, потом сказали – иди, он отошел метров пять и остановился, и немцы выстрелили в него, а потом сказали Бережному (жит. М-Иван.) закопать и ушли». Все это видели многие жители М-Ивановки. Приходится верить. Причем, разбившиеся самолеты лежали всю войну, и детишки таскали с них всякие винтики».

Июль 1963 г. Клавдия Тимофеевна Трофименко, местная жительница г. Ворошиловска (ныне Алчевска) – М.П. Бондаренко:

«Вторник 16 февраля 1943 г. летел самолет со стороны Новоселовки и дал разворот над балкой Парневка. Немецкая танкетка поднималась на подъем в Адрианополь, заметила самолет, начала стрелять и попала в бензобак. Самолет вспыхнул и упал возле Адрианополя, когда ребята подбежали, то самолет был окружен немцами, к самолету не подпускали. Один был живой, немцы забрали и повезли в село Адрианополь. Допрашивали в доме Пшенченко Нины. На допросе он сказал, что он не летчик, после допроса повезли в сторону Мало-Ивановки, а остальных похоронили на том месте, где упал самолет, только у одного был кусочек лица и седой волос. После освобождения их перезахоронили в братской могиле [с. Адрианополь].

Самолет, который приземлился возле Мало-Ивановки: его подбили над Ворошиловском, и пошел он на посадку юго-западней ст. Мануиловки в сторону Мало-Ивановки, когда шел на посадку, задел крылом телеграфный столб. Когда вышли из самолета, со стороны ст. Мануиловки бежали немцы. Летчики подумали, что наши, рассмотрелись и бросились бежать к лесу, открыли огонь, думая, что наши в лесу и окажут им помощь. Экипаж самолета семь человек. Самолет шел низко, располагая, что территория занята нашими...»

25 марта 1964 г. М.П. Бондаренко – местной жительнице п. Ивановка (Антрацитовский р-н) В.С. Еремеевой:

«Я имею переписку с поселками всего р-на рейда. Вот что сообщили мне из Адрианополя, это возле Уткино. Описывается эпизод, который произошел 16 февраля 43 г. возле Адрианополя в то время, когда мы только начали драться в Чернухино. Нам должны были подбросить на самолетах боеприпасы, медикаменты и т.д. Так было сделано, но все это сбросили над М.-Ивановкой 16.2.43, почему, возможно думали, что мы еще в М.-Ивановке, которую мы прошли 14.2. С 15.2 в этом районе были немцы, и когда появились наши транспортные самолеты и начали сбрасывать грузы, конечно, все досталось немцам. Фашисты начали обстреливать самолеты и один подбили, он загорелся в воздухе и упал между М.-Ивановкой и Адрианополем, ближе к Адрианополю.

А теперь я привожу выдержку из письма моей корреспондентки из Адрианополя: «Я слышала женщины рассказывали. Когда они бежали до горевшего на земле самолета, то летчик бежал от самолета к Адрианополю и, увидев бежавших ему навстречу женщин, начал просить, чтобы женщины его спасли, он говорил, что он сам из Красного Луча, и что у него в Красном Луче живет жена и двое детей. Женщины хотели его спасти, кто чего снять с себя и переодеть и в своей гуще отвести в село, но мигом с Новоселовки [село Перевальского р-на] выскочила автомашина с немцами, и его забрали фашисты».

Теперь из других писем. На самолете был экипаж 7 человек, шесть сгорело, потом их похоронили в Адрианополе. Летчика, или точнее, члена экипажа, который бежал навстречу женщин и крикнул, что он из Красного Луча, был тоже обгоревший, его доставили в Адрианополь, допрашивали, потом перевезли в Мало-Ивановку, вновь допрашивали, и среди дня на улице в Мало-Ивановке расстреляли и заставили местных жителей Бережного и Мирошниченко закопать в землю. Потом, когда оборудовали братскую могилу, этого летчика перезахоронили».

11 июня 1966 г. Бондаренко – Борисову:

«Один из к[оманди]ров Ли-2, который летал в районе рейда – Кигель, живет в Киеве. Я прилагаю копию одного документа – ответ на мое письмо в Архив МО СССР по этому эпизоду, имею еще документ на пяти листах, имею письма одного штурмана со второго подбитого самолета, имею письмо от начштаба 4 гв. авиаполка 62 ад Турчина, в состав этого полка входили самолеты, которые были направлены в р-н рейда. (Турчин – мой однополчанин по кавучилищу, потом переквалифицировался, сейчас генерал, зам. нач. штурманской академии в Монино под Москвой).

4 гв. авиаполк дальнего действия (к[оманди]р подполковник Глущенко И.И., зам по политчасти м-р Селезнев Д., начштаба подполковник Турчин И.П.) входил в состав 62 авиадивизии (к-р генерал Тупиков [Георгий Николаевич], базировался в Балашове [Саратовской обл.]: этому полку было приказано обеспечить боеприпасами и медикаментами по воздуху 7 гв кк в р-не рейда. Была направлена группа самолетов – сводное звено Ли-2. Командиры кораблей: к-н Ступаков [Герасим Иванович], он же к-р этого звена, в полку его должность командир отряда, к-н Савушкин [Степан Кузьмич], в полку к-р отряда и л-т Кигель [Арон Соломонович] То, что в звено включили двух командиров отрядов, говорит за то, что задание было ответственное.

На аэродроме подскока в Калаче-Воронежском эти самолеты были загружены.

Примечание: «Аэродром подскока» – аэродром, предназначенный для кратковременной стоянки, пополнения боевого комплекта, дозаправки, оперативного обслуживания воздушных судов, с целью увеличения дальности действия авиации, чаще всего военной. Термин «аэродром подскока» — разговорный. В документации и в среде специалистов применяется официальный термин — оперативный аэродром.

Инструктаж сделал представитель штаба ЮЗФ полковник Дуров. В целях маскировки загрузка самолетов производилась не на основной базе, а на другом аэродроме, который и назывался «аэродромом подскока». Это относится не только к 4 гвап. Загруженные транспортные самолеты Ли-2 взяли курс на Миллерово [Ростовской обл.] и дальше на запад к Чернухино.

Над Миллерово к ним должны были присоединиться истребители как прикрытие. Но этого не было сделано. Ли-2 сделали два круга над Миллеровским аэродромом и без прикрытия днем полетели на Чернухино. Между прочим, полковник Дуров на инструктаже говорил, что они будут лететь все время над освобожденной территорией.

Над Ворошиловском (Коммунарск [ныне г. Алчевск]) был подбит самолет к-на Ступакова. Загорелся, но Ступаков смог дотянуть свой самолет вдоль полотна жд до ст. Мануиловка (см. схему) совершил вынужденную посадку и экипажем ликвидировал пожар. В это время по шоссе мимо самолета проходила колонна. Члены экипажа начали махать руками, думая, что это свои, но, увы и ах, это были немцы. Завязалась перестрелка. К-н Ступаков был убит, штурман Ефименко тяжело ранен в поясницу и пленен, об остальных точно не известно. Это из письма штурмана Ефименко [Андрея Андреевича], в настоящее время проживающего в Ростове-на-Дону. Скорее всего, в перестрелке все погибли. Одного немцы доставили в Мало-Ивановку, где на улице расстреляли.

Самолет Савушкина был подбит огнем зенитного пулемета в р-не Мало-Ивановки и Адрианополя, загорелся в воздухе и рухнул недалеко от западной окр. Адрианополя. Самолет и экипаж сгорели. Останки сгоревших людей жители Адрианополя похоронили в своем поселке.

Самолет Кигеля [Арона Соломоновича] прорвался к Чернухино, на выходе из этого р-на был сильно обстрелян зенитным огнем, пробит в нескольких местах, перебит бензопровод, разбита рация и тяжело ранен штурман. Кигель с трудом довел свой самолет до Миллерово, с трудом совершил посадку на Миллеровском аэродроме. Тут же к самолету подъехал «Виллис», и Кигеля увезли в штаб ЮЗФ, где он доложил Ватутину обо всем, что произошло с самолетами в р-не рейда».

В доказательство вышесказанного, полковник Бондаренко привел фрагмент документа, присланного ему из архива Министерства Обороны СССР:  

             Архив

Министерства Обороны

         Союза ССР                                               Гв. п-ку  Бондаренко М.П.

         отдел 3-ий

         3 июня 1965

         № 48610                                                    г. Киев-52,

         г. Подольск Московск. обл.                       Январская, 4, кв. 65

На Ваше письмо сообщаю, что в приказе 4 гв. авиаполка дальнего действия 62-ой авиадивизии № 26 от 19 марта 1943г. значится:

«Исключить из списков части и всех видов довольствия не возвратившихся с боевого задания 20 февраля 1943г.

ст. Мануиловка

гв. капитана Ступакова Герасима Ивановича

гв. лейтенанта Ефименко Андрея Андреевича (штурман)

гв. старшину Антонова Василия Петровича

сержанта Булгакова Ивана Михайловича

гв. старшину Оберемок Дмитрия Максимовича

гв. ст. л-та Махунова Николая Ивановича

Адрианополь

гв капитана Савушкина Степана Кузьмича

гв. мл. л-та Евстратенко Ивана Ивановича

гв. старшину Харету Ивана Трофимовича

гв. ст. л-та Алтухова Ивана Петровича

мл. л-та Пуздрякова Георгия Васильевича

гв. старшину Волкова Владимира Александровича»

Основание; ф. 4гвап. дд. опись 727632, д.1. л. 14.

Н-к 3 отдела                                                       полковник Павленко

н-к архивохранилища                                          майор Ершов».

Итак, 20 февраля 1943 г. звено транспортных самолетов Ли-2, (командиры: гв. капитан Ступаков Г.И., он же командир звена, гв. капитан Савушкин С.К., гв. лейтенант Кигель А.С.) вылетело в направлении узловой ж/д станции Дебальцево с целью сбросить грузы 7-му гв. кавкорпусу. Дата подтверждается документом «Именной список персональных потерь начальствующего и рядового состава 62 авиадивизии дальнего действия с 10 по 20 марта 1943 г.»

Над районом рейда кавкорпуса самолеты были обстреляны зенитными орудиями. На аэродром в Миллерово возвратился только один самолет  Кигеля А.С.

Самолет Ступакова Г.И. был подбит над Ворошиловском, но дотянул до ж/д ст. Мануиловка севернее п. Мало-Ивановка, где и совершил вынужденную посадку. Самолет Савушкина С.К. был подбит над Мало-Ивановкой и упал южнее с. Адрианополь. (См. схему М.П. Бондаренко). Грузы, вероятно, были сброшены, т.к. один из ящиков угодил в дом местной жительницы п. Мало-Ивановка, но все досталось немцам.

Самолет гв. капитана Савушкина С.К. загорелся еще в воздухе. В живых оставался один из членов экипажа (очень обгоревший). По воспоминаниям местных жителей, этот человек бежал в сторону Адрианополя, кричал женщинам, бегущим к самолету, что он сам из Красного Луча, и там живут его жена и двое детей. Но немцы сразу же его забрали, отвезли в Адрианополь, там допрашивали, затем – в Мало-Ивановку, где он был расстрелян. Местные жители похоронили его. После войны останки неизвестного летчика были перенесены в братскую могилу п. Мало-Ивановка. Другие шесть членов экипажа покоятся в братской могиле с. Адрианополь. Однако в паспорте захоронения вписаны семеро с датой гибели 19 февраля 1943 г.:

«гв. капитан Савушкин Степана Кузьмич – командир отряда, гв. мл. л-т Евстратенко Иван Иванович – штурман, гв. старшина Харета Иван Трофимович – стрелок-радист, гв. ст. л-т Алтухов Иван Петрович – бортмеханик, мл. л-т Пуздряков Георгий Васильевич – летчик, гв. старшина Волков Владимир Александрович – воздушный стрелок, рядовой Коретников Илья Петрович – неизвестно».

В истории самолета гв. капитана Ступакова Г.И. остались живые свидетели, и один из них – штурман  гв. лейтенант Ефименко А.А. – написал в письме исследователю Бондаренко М.П. свои воспоминания. Более того, Андрей Андреевич рассказал все, что произошло с ним и его экипажем, местной жительнице г. Ворошиловска Клавдии Трофименко, которая вместе с другими женщинами помогала ухаживать за нашими ранеными воинами в городской больнице. В свою очередь Клавдия Тимофеевна в 1963 г. написала М.П. Бондаренко:

«…привезли летчика [в Ворошиловскую больницу], тоже тяжелораненого [речь идет о штурмане из экипажа Ступакова Г.И. – Ефименко А.А.], а троих в лагерь отправили.  Он был ранен в ягодицу пулей разрывной. Летчик лежал все время лицом вниз, рана гноилась, ему тяжело было, и он очень тосковал по небу, все говорил – не видать мне петлицы голубые. Принесла ему пуховую подушку, положила под грудь теплое с белым пододеяльником одеяло. Его всегда навещали немцы, летчик выделялся. Немцы говорили – командир. Лежал вниз лицом три с половиной месяца, пока и не увезли его [в концлагерь Рутченково Сталинской обл. (с 1961-го г. – Донецкая)].

Он мне рассказал, что их летело звено. Сопровождал их командир Новиков до Миллерово. От Миллерово Новиков не стал сопровождать – сказал, что Ворошиловград занят нашими войсками до Дебальцево, а Ворошиловск под вопросом. Они летели не низко и не так высоко. Стрелять немцы начали с Ворошиловска, и его самолет был подбит. Протянул до Мало-Ивановки. Когда я спросила у Андрей Андреевича [Ефименко] – ну, где вы сели? Он рассказал, что население осталось в стороне, а мы уже сели на поляне, недалеко от леска, а немцы, говорит, как коршуны вслед за самолетом бежали и стреляли. Когда задала ему вопрос – почему вы летели сами, где же ваша охрана? Он ответил – охрана проводила по своей территории, а дальше сами, понимайте. … Когда они сели, то еще отстреливались. Говорит – у нас бой завязался, один был убит, боец ранен в ногу, три летчика ранены, я остался один и бросился бежать в лесок, рассчитывая скрыться там, и что наши здесь в лесу и окажут помощь. Но настигла его разрывная пуля, а он бежал по пахоте, зацепился и упал. Поднялся, а бежать не может, и опять упал. В комбинезоне – говорит – чувствую  кровь, и патронов у меня уже не было. Немцы оседлали его, потащили к самолету, а там один убит, а четырех посадили, а еще одного не видно было, наверное, спрятался в хвосте. Такое показание давала я и следователю, когда меня допрашивали за него. В особом отделе дали мне его адрес и я начала с ним переписку. Он был членом партии, награжден орденом Ленина. Когда он мне прислал фотографию, то на груди был у него орден Ленина.

Писал он мне, что когда их привезли в город [Ворошиловск], то прямо в немецкий госпиталь и положили в коридоре на соломе. Холод чертовский был. Рана его гноилась, приходилось др… руками выгребать. Потом Ефименко и одного бойца привезли в больницу [имеется в виду – из немецкого госпиталя перевели в городскую больницу], а остальных направили в лагерь, как не старались их забрать, но не удалось. Несколько раз Николай Харитонович [Слюсаревский] – главврач Ворошиловской горбольницы, после войны был осужден на 10 лет за сотрудничество с оккупационными властями] посылал старшую сестру Катю, чтобы она им сделала перевязки, и через эту Катю думали, что сможем ребят забрать оттуда, но не удалось. Их фамилии Катя забыла».

Старшая медсестра Ворошиловской городской больницы Екатерина (фамилия неизвестна) после освобождения города от фашистов была осуждена за сотрудничество с оккупационными властями. К.Т. Трофименко писала М.П. Бондаренко:

«Она у меня забрала комсомольский билет Володи летчика, думала, что для нее будет оправдание, когда наши придут, но все равно получила десять лет. Но родителям Володи, мне кажется, она сообщила. [Володя (фамилия неизвестна) – из г. Горького, попал в больницу 16 февраля 1943 г., был ранен в левое плечо, летел на Дебальцево, был подбит над Голубовкой – умер 21-го февраля. Был похоронен рядом с больницей. Современное место захоронения неизвестно]».

Оба рассказа отличаются тем, что в первом случае – в письме к М.П. Бондаренко, А.А. Ефименко не рассказал о пленении членов экипажа. Возможно, и сам полковник  Бондаренко в письме к генералу Борисову не акцентировал на этом факте внимание. Так или иначе, история получилась достаточно запутанная.

После вынужденной посадки, экипаж гв. капитана Ступакова Г.И. принял меры к тушению пожара на борту самолета. Летчики были уверены, что сели на освобожденной от немцев территории. Однако фашисты очень быстро настигли их. Началась перестрелка, в которой, по сведениям Ефименко А.А., погиб командир экипажа Ступаков Герасим Иванович. Ефименко А.А. бежал по полю, но был ранен и пленен. Остальные члены экипажа, вероятно, погибли.

К.Т. Трофименко описала Михаилу Порфирьевичу всю эту историю несколько иначе. Якобы в перестрелке был убит один член экипажа. Ефименко убегал по полю и был ранен. Когда его немцы вновь подтащили к самолету, то он увидел четверых пленных из своего экипажа, которых уже посадили в машину, и один, вероятно, где-то прятался. Речь идет о семи членах экипажа, хотя в донесениях о БВВП указаны шестеро. Ефименко и еще одного летчика привезли в немецкий госпиталь, так как они были тяжело ранены. Остальных отправили в концлагерь Рутченково. В немецком госпитале раненым военнопленным помощь оказывали только австрийские и чешские врачи, и то в очень редких случаях. Обычно, они просто лежали в коридоре на соломе в холоде. Старшая медсестра Екатерина из городской больницы часто бывала в этом госпитале (возможно, работала и там), и иногда ей удавалось забрать кого-то в городскую больницу. Штурману Ефименко повезло, Катя забрала его. Он особенно нуждался в уходе, так как мог лежать только на животе. Главврач больницы Слюсаревский Н.Х. привлекал местных женщин к уходу за ранеными.

Местные женщины собирали продукты у населения и приносили их в больницу, а так же дрова, одежду, постельное белье, медикаменты. В своих воспоминаниях Трофименко Клавдия Тимофеевна описывала нескольких летчиков, за которыми ухаживала, но только Ефименко Андрея Андреевича она запомнила, так как переписывалась с ним после войны. Через 3,5 месяца гв. лейтенанта Ефименко перевели в концлагерь Рутченково, но ему удалось бежать. В апреле 1944 г. он вновь вернулся в часть. Войну закончил в звании гв. ст. лейтенанта в должности штурмана эскадрильи. Всего за период войны совершил 182 боевых вылета. (Информация о ст. лейтенанте Ефименко и его экипаже также есть на сайте «Авиаторы Второй мировой»).

По информации ЦАМО, кроме Ефименко А.А. в живых остался еще один член экипажа –  гв. ст. техник-лейтенант, бортмеханик Махунов Николай Иванович (1914 г.р.). Николай Иванович попал в плен и после войны был репатриирован. Дальнейшая его судьба нам неизвестна.

Если следовать официальной версии, то остальные члены экипажа, в том числе и командир, покоятся в братской могиле п. Малоивановка как неизвестные.  Это:

«гв. капитан Ступаков Герасим Иванович – командир отряда, гв. старшина Антонов Василий Петрович – стрелок радист, сержант Булгаков Иван Михайлович – воздушный стрелок-радист, гв. старшина Оберемок Дмитрий Максимович – воздушный стрелок».

Возможно, был и седьмой член экипажа, но у нас нет о нем информации.

В этой истории есть одно впечатляющее упоминание о летчике, который, якобы бежал навстречу женщинам, просил их о помощи, кричал, что он из Красного Луча, где живут его жена и двое детей. Женщины не смогли ему помочь. По воспоминаниям, этого человека отвезли в Малоивановку и там расстреляли.

Мы проанализировали «Именной список персональных потерь начальствующего и рядового состава 62 авиадивизии дальнего действия с 10 по 20 марта 1943 г.», и единственным человеком, родственники которого проживали на тот момент в Ворошиловградской обл., оказался Ступаков Герасим Иванович. Нам удалось найти его дочь – Светлану Герасимовну Бабкину (Ступакову), 1942 г.р. (проживает в Россошанском районе Воронежской области).  Через жену сына Матвиенко Александра Олеговича – Анну Витальевну она сообщила нам, что накануне войны Герасим Иванович жил с семьей в г. Красный Луч. И, казалось бы, мы сделали открытие, но, как всегда, возникли вопросы:

1) Летчик бежал в направлении Адрианополя (если не путают местные жители, вспоминая эти события через 20 и более лет). Следовательно, он был из экипажа Савушкина. Самолет же Ступакова сел севернее Мало-Ивановки у ж/д ст. Мануиловка;

2) В семье Ступаковых был один ребенок-дочь, а не двое, как вспоминают свидетели, опять же, если они не путают.

На данном этапе поиска родным и близким Ступакова Г.И. мы можем сказать определенно, что в любом случае останки героя покоятся в братской могиле п. Малоивановка Перевальского р-на.

В своей исследовательской работе мы часто убеждаемся в том, что память очень важна тем людям, о которых мы пишем. Так случилось и в этот раз.

В ходе исследовательской работы над статьей о летчиках района Дебальцевского рейда 7-го гв. кавкорпуса в Луганский краеведческий музей принесли конверт от неизвестного лица. Все дело в том, что пожилой человек, принесший его, просто не помнил откуда у него этот конверт.

Содержимое нас потрясло до глубины души. В конверте находились фотографии членов экипажа капитана Савушкина Степана Кузьмича (см. выше) и несколько других фотографий. Все они принадлежат людям, похороненным в братском захоронении с. Адрианополь Перевальского р-на Луганщины. Мы благодарны судьбе, что эти фотографии попали в наши руки, и мы имеем возможность выложить их в блоге проекта «Боевая слава».

Далее следуют фотографии для опознания. Возможно кому-то из читателей знакома судьба героев.

В паспорте захоронения с. Адрианополь под  № 3 значится техник-интендант Васильев Г. Н. 1913 г.р. Погиб 2 (22) мая 1942 г.

Январь 2024 г.

С.В. Трошина, Луганский краеведческий музей,

В.В. Мишняков, Поисковое движение Республики Башкортостан.

Сегодня я расскажу, как зарождался проект «Боевая слава», когда и кому в голову пришла идея проекта и как она развивалась. Но для начала отвечу на самый простой вопрос – который имеет не самый очевидный ответ.

Почему проект «Боевая слава» так называется?

Идея проекта родилась в новогодние праздники 2019 года, когда я судорожно сидел и думал, какой бы социальный проект мне реализовать в рамках задания «Сердце Лидера» перед очным финалом конкурса «Лидеры России». Мне пришло в голову привязать всё к фронтовым письмам, которых в моей семье сохранилось великое множество.

Первым названием было «Голуби фронта». Как было написано в самом первом документе 10 января 2019 года,

«Голуби фронта» – это портал, на котором собираются письма участников Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Победа соткана из миллиона судеб. Портал рассчитан на молодое поколение школьников и студентов. Посредством портала любой может загрузить старые письма с фронта, привязать их к «страничкам» реальных участников войны.

За неделю размышлений идея обрела более конкретные очертания. Первое неуклюжее название сместилось в сторону более подходящего «Строки Победы» (старый вариант остался в качестве альтернативы):

«Строки Победы» – это портал, на котором в формате «социальной сети» собираются и оцифровываются письма участников Великой Отечественной войны 1941-1945гг. Портал рассчитан на молодое поколение – школьников и студентов. Посредством портала любой может загрузить старые письма с фронта, привязать их к «страничкам» настоящих участников войны. Загружая и оцифровывая контент, участники зарабатывают баллы, которые могут потратить на приобретение тематической военно-исторической литературы или поучаствовать в розыгрыше билетов на эксклюзивные экскурсии по местам боевой славы.

Имея в виду сильную техническую составляющую, я обратился за помощью реализации к Дмитрию Дымову, талантливому разработчику ПО и выпускнику кафедры АСУ РГУ нефти и газа им. И.М. Губкина. Мне не стыдно признаться, что в начале работы преподавателем на кафедре АСУ в 2011 году ребята из его группы (некоторые) умели программировать лучше меня. Если для меня программирование всегда было в категории «ремесло», то у Дмитрия Дымова, Сергея Алексеева из группы АСМ-11-6 к программированию есть талант.

Я вёл у них «Компьютерное моделирование нефтегазодобычи» и «Интеллектуальные системы». Хотя ребята выпустились в 2013 году, с Дмитрием мы поддерживали отношения и иногда обсуждали карьерные возможности.

Поэтому как только у меня сформировался образ проекта, я направил его почитать Дымову. На моё удивления, Дмитрий не только поддержал идею проекта, но и раскрыл свои идеи по развитию портала с местами боевой славы. Оказалось, он неоднократно задумывался о таком ресурсе, путешествуя по городам России.

Идея расширения объектной модели с чисто писем («Строк Победы») за счёт мест боевой славы, войсковых операций неожиданно выстрелила. Нам обоим понравился пользовательский сценарий, когда ты сначала читаешь фронтовое письмо с описанием боевой обстановки, а потом находишь памятник Великой Отечественной войны, где увековечена память об этом бое. Или наоборот, когда ты проезжая мимо мемориала, ты сразу можешь прочитать, в честь чего он установлен, и найти письма, которые написали участники боёв.

Но название «Строки Победы» для этого было тесновато.

Когда я думал о названии, для меня было важно сохранить направленность на молодёжь («школьников и студентов») и посыл конкуренции за их внимание. Поэтому хотелось, чтобы фронтовые письма были в соцсетях, чтобы в поисковике показывался не абстрактный «патриотический контент», а интересные и запоминающиеся «живые» вовлекающие истории на основе фронтовых писем. А в компьютерных играх и MMORPG модны были всякие заклинания порталов, боевая магия, ореолы славы и всё такое.

Так возникло название «Портал боевой славы», которое будет вызывать первую ассоциацию с компьютерной игрой.

Кто стоял у истоков «Боевой славы»

Я начал искать молодёжную организацию, с которой можно было проговорить концепцию проекта и получить возможность выйти на фокус-группу школьников. На каком-то мероприятии я услышал, что Дмитрий Юрьев проводил урок лидерства для «Российского движения школьников», и попросил у него контакты координатора РДШ в Санкт-Петербурге. Ирина Викторовна Журавлёва сразу переадресовала мой вопрос на руководителя военно-патриотического направления. Я считаю своей большой жизненной удачей, что этим человеком оказался Александр Николаевич Ананьев. Мы долго, до одного часа, разговаривали с ним о проекте и о задачах патриотического воспитания. Если бы он не обеспечил крайне необходимую на том этапе методическую поддержку и не предоставил возможность работать с его ребятами, проект бы не состоялся.

Дмитрий Дымов и Сергей Алексеев 26 января 2019 года приступили к работе над прототипом «Портала боевой славы», чуть позже к команде разработчиков присоединился Сергей Власов. А я стал договариваться с «Российским движением школьников» о проведении собрания военно-патриотического актива для демонстрации и проведения видеосъёмок. Всё-таки мне надо было записать отчётный видеоролик для «Сердца Лидера». Съёмки ролика тогда помогли организовать Николай Долгов и его команда, поддерживающие участников Лидеров России организационно.

Удивительно, как мы тогда на эмоциональном подъёме быстро всё сделали, но уже 31 января я показывал прототип Портала боевой славы активу РДШ в здании «ДОСААФ» на ул. Афонская, д.2. (Потом чуть не сгорел со стыда, когда оказалось что в этот день Александр Николаевич Ананьев отмечает свой день рождения, а я его даже не поздравил).

Первое ДЕМО прошло отлично, это вдохновило нас на дальнейшее «докручивание» идеи портала. Среди фронтовых писем деда я нашёл настоящий «бриллиант» – письмо из-под Новгорода (причём слово «Новгород» было вымарано цензурой), и, используя авторский метод «Боевой славы», привязал его к карте боевых действий – почитайте полностью статью «По следам 59-й Армии», там всё это описано очень подробно, статья вышла через 2 месяца, 28 марта 2019 г. А в начале февраля у меня оформилась следующая визуализация, которую я сел и сразу набросал в PowerPoint, а команда разработки зашила в MVP «Портала боевой славы»:

(Вскоре после этого визуализация с наложением схем войсковых операций на карту появилась на «Памяти народа» – скорее всего она была в разработке задолго до этого).

До 21 февраля необходимо было сдать отчётный ролик. Мы планировали выезд на мемориал «Синявинские высоты» c Баиром Иринчеевым, но из-за крайне сжатых сроков отчёта эту поездку пришлось отложить. В дальнейшем эта идея трансформировалась в «Выезд боевой славы», о чём я расскажу отдельно.

В итоге из интервью, фрагментов встречи с РДШ и ДЕМО портала боевой славы мы смонтировали ролик, который и сегодня смотрится вполне себе ничего. По мне видно, насколько сумасшедшие несколько дней предшествовали записи на Афонской:

Почему день рождения проекта «Боевая слава» отмечается 28 января?

В этой суете я успел зарегистрировать 4 доменных имени, из которых основным сегодня является boevayaslava.ru. У меня сохранилось оригинальное письмо с подтверждением регистрации:

Вот поэтому официальный день рождения проекта «Боевая слава» – 28 января 2019 года.

Для семейной истории digital disrupt оказался в том, что можно установить место, откуда было написано письмо. Причём, если у вас сохранилось письмо, в 99% случаев вы узнаете дислокацию части, где служил герой (ведь если из части можно было отправить письмо, значит, сохранились и официальные документы).

Из этого нехитрого приёма родилась авторская методика «Боевой славы» анализа фронтовых писем, которая незаметно и очень эффективно вовлекает в процесс изучения истории Великой Отечественной войны. Это побудило меня создать сценарий вовлекающего урока-исследования судьбы героев ВОВ. Первое выступление с уроком «Боевой славы», из которого через год родился мастер-класс «Урок памяти и славы», состоялось 1 марта 2019 года в загородном центре «Зеркальный» на тематической смене РДШ «Мы – команда». А 22 июня 2019 года для тех же ребят мы провели «Школу боевой славы» в ДООЛ «Солнечный», о чём я тоже расскажу в следующей части.

Блог боевой славы

Довольно быстро мне с помощью методики «Боевой славы» удалось реконструировать несколько потрясающих сюжетов фронтового пути своего деда Берёзко Захара Васильевича и его брата Берёзко Андрея Васильевича. Привязывать длинные тексты к карте портала было чисто технически неудобно, поэтому назрела необходимость публикации статей с персистентными (т.е. неизменными во времени) адресами, на которые можно давать ссылки с карты Портала.

Вариант публикации в соцсетях после недолгих колебаний был отвергнут: посты в соцсетях живут очень недолго и быстро заваливаются мемчиками. Объём публикаций обычно маленький, длинные публикации-«лонгриды» проматываются. К тому же в 2019 году соцсети вообще не индексировались.

На каких-то популярных исторических сайтах тоже не имело смысл выкладывать любительские полу-исследовательские статьи. В каждой статье мне в первую очередь хотелось рассказать, насколько простым способом я пришёл к решению, чтобы побудить других к самостоятельному исследованию. Для такого формата готовых площадок не было.

Вот так я пришёл к логичному выводу развернуть свой блог, и Дима Дымов это очень быстро сделал. Главным достоинством этого решения был полный контроль со стороны проекта и возможности бесшовной интеграции с порталом.

Кстати, Блог боевой славы был официально запущен именно в день рождения моего деда, Берёзко Захара Васильевича, 21 февраля 2019 года. Сегодня у блога 3 постоянных активных автора, каждый из которых работает над своими уникальными, нигде ранее не опубликованными, исследованиями.

В заключении первой части хотел обратить внимание на одно важное обстоятельство. Работая над проектом уже более пяти лет, я часто вспоминаю, что говорил сэр Исаак Ньютон:

«Если я видел дальше других, то потому, что стоял на плечах гигантов» (If I have seen further it is by standing on the shoulders of Giants)

Для меня такими гигантами являются наши деды и прадеды, которые совершили невозможное, встав на пути неотвратимого железного потока истории, несущегося на нас и готового смести нашу страну с исторической карты мира, и обратить его вспять.

Они – настоящие герои, без которых не было бы портала, блога, уроков и меня. Да и всех нас не было бы без Героев, отдавших свои жизни за мирное небо над нашей головой. Их Памяти посвящён наш проект.

Что было дальше?

За 2019 год произошло много событий, о которых я планирую рассказать дальше:

1. В феврале 2019 года ректор Воронежского университета Филоненко Сергей Иванович любезно поделился несколькими письмами из своей коллекции. Эти письма сильно продвинули исследовательскую составляющую проекта.
2. 1 марта 2019 мы с Дмитрием Юрьевым по разным приглашениям, но вместе оказались в Зеркальном на смене РДШ «Мы – команда», там познакомились и разговорились.
3. Наставником по конкурсу «Лидеры России» для меня выступила Маргарита Симоньян. К 9 мая 2019 года RT делал серию роликов с Лидерами России, которые читают фронтовые письма своих родных (в серию кроме меня попали Алексей Степуро, Антон Пахомов, Владимир Соломатин, Елена Лукашина, Константин Михайлик, Владимир Степуро, Игорь Басов и Роман Ерёменко).
4. В команде со мной Дмитрий Юрьев, Денис Лыжин, Евгений Клинков, Андрей Мелузов, Андрей Пономарёв в 2019 году получили от фонда «Родные города» грант на участие в мероприятиях и проведение школы и выезда.
5. Фестивали «Цифровая история» в СПб (май 2019, сентябрь 2019) и интервью с Егором Яковлевым.
6. С помощью Василия Яицкого, который тогда работал в АП, завязали  контакты с руководителями военно-патриотических организаций.
7. Завели прямые и долгосрочные контакты со школами, где проводили очные уроки, участвовали в мероприятиях и вели исследовательскую работу.
8. Благодаря опубликованным статьям о двоюродном деде полковнике Берёзко, погибшем в 1943 году под Луганском, в 2019 году на меня вышел Луганский краеведческий музей и исследователь Светлана Трошина, которая по сей день остаётся наиболее активным автором проекта.